Верка. Я родилась в Сибири. Рассказы

Директриса устроила разнос Маринке, историку и соцпедагогу – что не досмотрел.

Только русичка вошла в положение: мол, «а что такого», «а может это любовь».

Двадцать лет назад она, тоже после института, закрутила роман со старшеклассником. Эта история закончилась счастливым замужеством. Учительница теперь уже с бывшим учеником живут долго и счастливо.

Но историк оказался героем не Маринкиного романа и выставив четвертные оценки поспешил, от греха подальше, уехать в город.

Маринка перестала ходить в школу, ничего не ела.

Так прошла неделя.

Мать и совестила, и пугала, что дочка такими темпами станет или дворником, или «пойдет коровам хвосты крутить». Как в пустоту.

После угроз в ход пошли уговоры. Бесполезно.

От бессилия обратилась к школьному психологу.

Веронику Евгеньевну, Маринкину маму, в поселке уважали. Работала она в финотделе администрации. В обществе имела вес. А тут такое…

Чтобы уважить хорошего человека, психологиня пришла один раз к ним домой, но Маринка разговаривать с ней не стала.

– Ну ладно. Нет, так нет! – развела руками женщина. – Я попыталась…

Верка тоже пыталась утешить подругу.

– Нет, Вера, не сейчас. Потом давай. Попозже. Сама позвоню, – отвечала Марина.

И не звонила.

Верка ходила по дому, как лев в клетке. Ей хотелось хорошенько поговорить с этим историком, взять Маринку за шкирку и трясти, пока не выветрится вся эта «любовь».

– Да утихомирься, Верушка, – ласково окликала бабушка.

Бабушке она возразить не могла.

Так и сидела, пригревшись под крылышком, как взъерошенный воробышек.

– Не переживай, касатка, всё у неё наладится. Отойдёт сердечко.

– О-х-х-х, – только и кряхтела Верка, а у самой глаза – на мокром месте.

С бабушкой она разрешала себе плакать, расслабиться и просто быть.

– Ну, пойдем, холодец разберём что ли, а то поздно уже, спать надо, – спохватилась Анна Александровна.

Делать холодец с бабушкой Верка любила с детства.

– Когда я была маленькая, из этих хрящиков мы делали «бабки» и играли, – в который раз рассказывала Анна Александровна.

– Интересно, – перебирая хрящики, говорила Верка, а сама живо представляла: сороковые годы, орава деревенских ребятишек шумно играет в забытую теперь игру. И маленькая бабушка с косичками среди них.

Такие истории про деревню Кривошеино, Старое Новоселово Верка любила и слушала с открытым ртом.