Тишина «А». Дедуктивное размышление о наших современниках в жанре романа-эссе

Со всех сторон на солнце надвигались мрачные тучи, и было неясно, то ли совсем скоро тучи полностью закроют еще не успевшее подняться над горизонтом светило, и время обратится вспять, а мир окутает ночная тьма – тьма египетская… Кстати ты знаешь, что за образ «тьма египетская»?

– Это ты меня спрашиваешь?

– Тут кроме нас кто-то есть? Хотя может быть, ушедшие сейчас на ночном показе уже жалеют, что покинули нас. Чего не скажешь про меня и, надеюсь, тебя…

– Ты читай дальше, читай! Читателя и зрителя ты же не будешь спрашивать во время чтения или во время просмотра фильма: знаете, что такое «тьма египетская»?

– А что! Это стоящая идея! Тихо, тихо! Ладно, читаю дальше без остановок.

Савва быстро, действительно, без пауз и остановок, прочитал фантасмагорические сцены рождения Олега в воду. Ариадна сидела, замерев: она будто наяву проживала всю драматическую коллизию и перипетии услышанного, впустив виртуальную жизнь Агнии в свое сердце, одушевив ее и потом слившись с этой душой в одно целое.

Так губка вбирает в себя инородное тело, так по весне в безжизненную куколку вдыхается жизнь, и та перевоплощается в бабочку. Савва, заметив такое глубокое погружение Ариадны в его рассказ, невольно сделал паузу и склонился к опущенной голове жены.

– Теперь начинается вторая часть, спустя шесть лет. Что ты голову опустила? Не легло?

Ариадна подняла голову, бросила на него неземной взгляд, и перед Саввой мелькнул вспышкой памяти образ порхающей Ариадны – Ниточки, как он тогда любил называть ее.

– В сравнении с тем, что сейчас пишут, что сейчас снимают, то есть в сравнении с тем, чем пичкают людей, вещь уникальная и мне очень-очень ложится на сердце и на душу! Просто я подумала, что то, что случилось с нами шесть лет назад… Ну ты понимаешь! Уже шесть лет прошло… Я хочу тебе сказать, что я… хочу ребенка… Слушая рассказ про Агнию, я заново пережила то, что… что случилось с нами… шесть лет назад… Ты помнишь?

Она говорила не гладко – с перебивками, с паузами, но настолько эмоционально и искренне, что и отвечать ей можно было только на высокой ноте откровенности – так, как говорят о самом сокровенном, самом ожидаемом, самом необходимом и единственном.