Учебник историй

Летом – теплый, зимою – покрытый настом.

Он был рад мне. Я услышала в его скрипе:

Я знаю много историй. Проходи. Садись. Здравствуй.

«Здесь на дне чудовищ не счесть …»

Здесь на дне чудовищ не счесть —

Дремлют, в мягкий зарывшись ил.

Как услышишь в кувшинках всплеск,

Убегай – ты их разбудил.

«Ты зачем золотой?..»

Ты зачем золотой?

Ты зачем, словно Маленький принц,

Поселил часть души

Во ржи?

Ты зачем голубыми глазами

Глядел в небеса?

Ты зачем поселил часть небес

В глазах?

Ты зачем умел чувствовать —

Слишком много и слишком сильно?

Для чего облекал душу

В голубой, зеленый и синий?

Ты зачем оставил стихи —

Раскидал свою нежность по свету?

Ты зачем покинул

Эту планету?

Зефир Кающийся

Прокляты будут пусть руки мои, окропленные алою кровью,

Взор пусть потухнет мой, видевший миг преступленья.

Мойры, глядящие в вечность, молю вас, даруйте мне бездну забвенья, —

Я проклинаю бездушную Хаоса дочь, что народы прозвали Любовью.

Пусть бездыханное тело мое упадет к твоему изголовью

Под Аполлоново плачуще-рвущее душу прощальное пенье.

Злым утешением будет мне гибло-загробное это мгновенье, —

Кровь твою смертную смыть попытаюсь своею бессмертною кровью.

Мой Гиацинт, ты священным безмолвным цветком из садов Громовержца

Пал – надломленный – убитый моею зияющей раной у самого сердца.

Мой Гиацинт, ты, возлюбленный двух олимпийцев, не знающих счастья,

Смерти зловещей подарен безумства ревнивой рукою.

Мрачный Танатос бесплотную душу отторгнул от тела – сей чаши губительной страсти.

Я заклинаю богами Олимпа его милосердно вернуться за мною.

«Ты жил в гармонии…»

Ты жил в гармонии,

В палате номер шесть,

И кашлял кровью,

Улыбаясь нежно,

Носил пальто,

Не знал, как нужно жить.

И жил прилежно.

«В раздробленных лужей облаках…»

В раздробленных лужей облаках,

Среди нечетких и зыбких линий,

В высоких запыленных сапогах,

С отпечатком в сердце богини,

С нежеланием быть как все

И с желанием стать собой

Мне явился, словно во сне,

Всадник с седой головой.

Очень старый. Лишенный сил.

Его плеч не играла волна.

Он безумно кого-то любил,

Он безумства испил до дна.

Бродя много веков и лет,

Он ничего не обрел.

А во мне оставил свой след

Его верблюжий камзол.