Записки времён последней тирании. Роман

– Главного гандона в этом спектакле играю я! А ты получается, второй гондон!

– Но вы – же великий!

– Пора учинить орден великого гондона, Платоха! Кузя! Пошли- ка, покурим.

Кузя сразу перестала быть Агриппиной.

– У меня опять нет сигарет! Платон по своей детсадовской привычке вечно у меня их крадёт.

– Аааа… у меня только вейп. Но я дам тебе пыхнуть. А?

– Фу.

– Ты же моя жена, а Агриппина Гай Германиковна?

– Да уж!

– Тогда отлезь от маленького Агенобарбика и выйдем! В самом деле.

Кузя, извиняясь будто, пожала плечами и вышла следом за Дымниковым, уже сжимающего в зубах свою вейпотрубочку.

– Мдя… – сказал Платон размазывая жирные белила по гладковыбритому лицу. – И что тут скажешь? Что с этого дурака взять, кроме анализов и те под наркозом…

В прежние времена Кузя была любовницей Дымникова. Они пережили короткий и бурный роман закончившийся абортом, а после Кузя назло прежнему любимому вышла замуж за режиссёра вот этого самого театра. Ей тогда едва ли исполнилось двадцать пять лет.

Но что-то до сих пор в Кузе играло к этому альфа – самцу всех времён и народов. Может и не играло, но при Дымникове она как- то терялась. Хоть и не всегда.

Позвонила Цезия Третья. Виву отправили в летний лагерь и теперь Цезия Третья просилась, чтобы Платон хоть на неделю вырвался на море. Решили полететь в Неаполь, и заодно сходить в Помпеи. Почему бы и нет? По теме…

– Я совсем там свихнусь! – крикнул Платон в телефон.– Ты что, хочешь, чтобы я до премьеры не дожил?

– Нет! А что? Всё лето консервироваться в Москве?

– Ну, езжай к сестре в Саратов!

– Да? Может ещё за ромашками на Марс слетать?

На том разговор окончился.

В июле, в самую жару, она потащит его смотреть на Везувий и заставит цитировать Плиниев.

Дверь снова открылась и отвлекла Платона от горьких мыслей. Позади показалась Анжела в накладных волосах чисто золотого цвета и чёрной длинной тунике в пол.

– Оооо… ну ты вообще… – обернувшись, облизнул внезапно запылавшие губы Платон.

– Ты тоже ничего… – кокетливо мурлыкнула Анжела.– Твоя режисучка пошла курить со своим слоником Гнеем Домицием. Я вообще, прифигела. Какой ему Гней Домиций? Ему только животастых полканов в « Тайнах следствия» играть.

– А что ты хотела… Старая любовь не ржавеет.

– Вот и я говорю.– выдохнула Анжела и кисейным телом, завёрнутым в шёлковую ткань прилипла к Платону.