Трубадур

– Я для тебя недостаточно красивая женщина? – нахмурилась Люба, но тут же рассмеялась, как только Трубадур начал неловко подыскивать оправдания. – Как все просто у тебя: для счастья нужны ремесленники, торговцы и женщины? Много полезных вещей под рукой и много женских тел для утехи плоти? В этом твое счастье, Трубадур?

– На такой вопрос нет ответа, – насупился Трубадур. – Никто не скажет точно, в чем заключается счастье, пока не обретет его.

– Ошибаешься, Трубадур. В этом Городе тебе придется очень четко облекать свои мысли и желания в слова, – серьезно сказала Люба и сосредоточила внимание на дороге.

Трубадур тайком посматривал на женщину рядом. Или девушку? Сколько же ей все-таки лет? Ровная спина, гордо вздернутый подбородок, чистое, без вкраплений пыли, лицо – эта женщина совсем не походила на обитательниц равнины. Ее пальцы были длинными и тонкими, словно никогда не знали женского труда. Ее локоны, выбившиеся из пучка, парили на ветру пушистыми легкими перьями, а не свисали по вискам сальными нитями.

Люба точно не была Женой и вряд ли была Шлюхой. Скорее всего, Люба была одной из возлюбленных богатого Купца, а если судить по властному голосу, то могла даже входить в окружение владельца золотой монеты. И еще от нее пахло цветами, что было совсем уж невероятно. Этот аромат пробудил в памяти Трубадура размытые картинки, нечеткое эхо детства.

Встречный поток воздуха наконец развеял головную боль. Таблетки, полученные в трактире Ворчуна, излечили голень, сняли воспаление.

Конечно, шрамы таблетками не излечишь, нужна мазь. Нужно будет заработать монет и узнать, где лавка Лекаря. Жить стало проще, вопросов стало меньше. Трубадур отдался течению судьбы, движению мобиля и воле очаровательной спутницы. Будь что будет.

Сумерки сгущались, далекое зарево полыхало над крышами, превращая дома вокруг в разноцветные картинки. Трубадур уже знал, что так мерцает Радужная Стена и сами Ворота на восточной окраине Города. Больше года шел он к этой цели, каждое утро вновь собирался в дорогу, чтобы к вечеру прийти в новое поселение, дать представление, отдохнуть, а утром, выменяв еды на медяки, либо с караваном, либо – на свой страх и риск – в полном одиночестве вновь отправиться в путь.

Разное пели и рассказывали трубадуры о Городе. Очарованные мечтатели описывали всевозможные прелести этого места, гневные хулители-ненавистники предупреждали о страшных мучениях и верной гибели.