Трубадур

И эта чугунная сковорода ночи нависала над Городом, готовая придавить, смешать, стушить всех его обитателей, превратить пеструю толпу в одно бесформенное блюдо.

Улочка обрела заметный крен, теперь мобиль карабкался по мостовой вверх. Над крышами двухэтажных зданий в мерцающем полотне неба образовался черный прорыв, как дыра в лоскутном покрывале. Свет будто бы натыкался на незримую преграду и поспешно отступал, не желая связываться с превосходящим по силе противником.

– Что там? – спросил Трубадур, хотя не мог не догадываться.

– Анкетная башня, – подтвердила догадки Люба. – Обитель Бухгалтера.

– Нам туда? Твой дом рядом с Анкетной башней?

– Рядом, – кивнула Люба. – Насколько это возможно.

– Все сказания о Городе, с которыми я выступаю… выступал на площадях перед доверчивыми жителями, сходятся в одном: каждый путник, достигший Города, должен посетить Анкетную башню, – сказал Трубадур. – Именно она и есть конечная цель путешествия, сокровищница всевозможных благ и залог счастья. Ты везешь меня в башню?

– Ты посетишь башню, – подтвердила Люба.

 – Трижды. Но к Бухгалтеру я отпущу тебя следующей ночью. Сегодня мы отдохнем и поделимся друг с другом своими историями. Если ты не против.

– Хорошо, – не стал возражать Трубадур, план Любы на ближайшие часы вполне совпадал с его собственными желаниями. – Расскажешь мне, кого мы видели у Радужной Стены? Что произошло с этими странными… людьми?

– Это не люди, – вздохнула Люба. – Не совсем люди. Это чери.

6

Дом Любы оказался последним в ряду почти одинаковых домов на мощенной улице.

Дальше мостовая переходила в узкую тропу, на которой двум людям было не разминуться. Тропа взбиралась по склону холма к облаку мрака. Саму башню можно будет различить во мгле только с середины склона – так объяснила Люба. Трубадур невольно засмотрелся, как женщина, высоко взметнув носки сапог, нисколько не заботясь о длине клетчатой юбки, с грацией сфинкса покидает мобиль. Люба заметила завороженный взгляд.

– Говорю же: не стоит торопиться с визитом к Бухгалтеру, – улыбнулась она.

 – Проходи, дверь не заперта. Мы здесь не очень-то заботимся о сохранности личных вещей.

Шагнув за порог, Трубадур что-то задел ногой. По полу было разбросано множество неразличимых в сумерках предметов, Трубадур чуть не споткнулся об один из них. Голень, прокушенная щенком дикого пса, боднула тупой болью. Трубадур невольно застонал.

– Обувь, – так Люба объяснила шуршание подбитого предмета по полу. – У меня ее много.