Ирак. Iraq

– Я подарю тебе звезду, доча! Вон та, самая яркая, твоя!

– Ярче звезды Давида?

– Ярче деточка, ярче, она дубль звезда, загорелась в минуту твоего рождения!

– Папка, подари мне ещё звёзды, мноООго, они мне пригодятся.

– Деточка, зачем тебе столько звёзд?

– Я буду дарить их людям, хорошим людям. Паааа, а ты правда звездочёт? Как в сказке про Алладина?

– Правда, Солнце моё, правда, забирай все звёзды и планеты, и не забудь поделиться с хорошими людьми! Саба, Шеба, Цацка, как только звёзды не назовут в нашем местечке.

– Цацки я люблю… МоЁ…

Отец от души хохотал над этой жаднючей девочкой. Не по годам хозяйственная дама, была готова наложить ручки на всю Вселенную. И уж точно не упустит ничего блестящего. Поздний ребёнок, рождённый ему прямо на день рождения, к 49 -летию, она была для него всем, собеседником, советником и конечно самым дорогим, бесценным человечком.

Эта девочка, в три года, читала умнейшие книги и что самое интересное, понимала то, о чём читала.

Задавала вопросы не по годам и всё время морщила лоб, от затяжных мыслей в голове. А на днях, открыв Талмуд, вдруг начала читать на иврите!

– Деточка, а куда вы ходили на днях с бабушкой?

– Папка, не скажу! Вернее, скажу, но как будто не сказала, обещаешь?

– Папино слово кремень, говори…

– Бабка таскала меня к раввину. Ох, папка, ну и странный он.

Говорит: «покажи деточка уши, родинки, лоб, пальцы». Он что, доктор, папа? Я показала ему фигу и язык. Пусть знает, не ему решать кто я, уродилась еврейкой или нет. От этого, как они сказали, маргинального брака.

Отец на минуту опешил,

– Так и сказали доча?

– Да пап, сказали. Но он сообщил на ухо бабушке, что я родилась с золотой ложкой во рту, со свитком в руках и чтобы зажечь какую-то свечу. Пап, а где моя золотая ложка?

Отец смеялся от души, он всегда поражался её цепкой памяти и очень хорошему слуху.

Слово в слово передать диалог, да ещё и с похожей мимикой, не каждому под силу…

– На каждую золотую ложку есть золотая бочка дёгтя, не ищи лиха, девочка, мы простые люди. Пойдём, я прокачу тебя на лошадке.

Отца беспокоило влияние тёщи на девочку, но в их семье она имела главное слово, перечить ей, было равносильно потерять семью.