Выход. Повести и рассказы

Элла помнила большую китайскую вазу, которая стояла в их особняке в холле на полу. Она была вся сине-золотая и такая тонкая, что казалось, фарфор тихо звенит.

Бабушка как-то обронила, поджав губы: «Эта вазочка стоит, как моя квартира!» Внучка посмотрела удивленно и спросила: «Баб! Твоя квартира что, очень маленькая, ну просто малюсенькая?»

Она тогда еще ни разу не была в той квартире, бабушка приезжала к ним посидеть с внучкой. Няни у девочки не было, хотя мама не раз заводила такой разговор:

– Девочке нужен нормальный присмотр! Мамуля старая, ходит медленно, сам видишь – беда с ногами, ей нельзя их нагружать.

– Никаких посторонних людей!

– И потом, мамуля выражается! Она же из деревни, сам понимаешь, какой там уровень культуры. Я в этом выросла, помню. А девочка будет в других кругах общаться.

– Ничего с Эллочкой не случится, она с рождения твою мамашу слушает, привыкла уже.

– Я не понимаю, почему нельзя найти приличную няню?! Вот мне советовали…

Тут, обычно соглашавшийся с женой, отец Эллочки проявлял такую железную волю, что супруга замолкала.

– Это ты, извини, ничего не понимаешь. Я же сказал – никаких посторонних.

На вопрос внучки о размерах квартиры, бабушка тогда только вздохнула и незамедлительно ответила: «Моя квартира по сравнению с этой вазой – полное дерьмо!»

И вот теперь, сидя на пружинном матрасе кровати, близкой родственницы елочной игрушки, внучка подтвердила:

– Полное дерьмо!

Вот куда в итоге попала златовласая Элла, собиравшая комплименты как цветы на лугу и считавшая себя избранной для блестящей и беззаботной жизни.

С наступлением весны семья Эллочки перебиралась «на дачу», то есть в тот самый особняк, увитый виноградом, и… имеющий загадочную историю.

Говорят, он был построен в былые времена каким-то графом, организовавшим тут, где нынче вырос лесок, общину поселенцев. Все они ходили босиком, пахали землю, носили бороды и не посещали церковь. Именно поэтому владелец и был прозван «графом», видимо по аналогии с Львом Толстым.

Один из таких бородатых «старцев» занимался врачеванием и к нему ходили местные жители – редко, когда совсем допекало.

Излечивал! Однако, излеченный потом долго отмаливал грехи и каялся, что прибегнул к помощи «нечистого». Рассказывал, что на стенах избы висели не иконы, а непонятные знаки и что лечил его старец непотребными снадобьями.

Слушатели истово крестились, но, если допекало, тоже ходили туда…

После революции бога отменили и «граф» приобрел новых адептов.