Шкатулка времени

Рифмы уходят, но… Иногда они возвращаются. А вот к кому – выбирают сами. Подчас и к тем, кто уверенно констатирует их уход. Здесь тоже богатый материал для литературоведов: с чем-то можно поспорить, а можно и поиграть, как это делает автор: поставить слово с ног на голову и наоборот. На первый взгляд – самоирония, в действительности работа не из легких.

Ладно уж, доброе утро, господа, а я вам покажу всю его доброту. Это о том, что интимная лирика – далеко не центральный жанр поэта, но тем не менее ты слышишь ее шаги – сквозь повседневность, между молчанием и речью, в незатейливых движениях и прикосновениях.

Знакомый клетчатый шарфик иногда хочется оставить на еще более знакомой скамейке, но некий внутренний импульс в последний момент подсказывает тебе спохватиться.

Ну и как же без парадоксов: суета наводит порядок, шкаф скрипит содержимому: «Берегите себя»; у бессонницы, оказывается, куча позитива: сколько мудрых мыслей носит она с собой, даже поделиться не прочь. Вполне себе пристойная компаньонка.

Не иначе как благодаря ей, родимой, столько находок в стихах, зачастую весьма бесхитростных, как утренний чай или меланхолия осеннего дождя. А если их рассмотреть подробнее… кто-то сможет увидеть восход солнца между двумя ливнями.

Открывайте – руками, сердцем, сознанием – шкатулки, книги, двери. И входите. И каждый обязательно найдет то самое свое, обладающее лишь ему одному родным смыслом. И почти в каждом стихотворении сквозит незримо, а подчас и зримо, ироническая улыбка времени: мол, я лучше знаю, кому нынче спешить.

…А в шкатулке входные билеты в самые разные пространства: историю, любовную лирику и даже туда, где сосуществуют, ведут диалог и строят взаимоотношения Жизнь и Смерть. И туда, где много-много всего разного – и нового, и давнишнего, сулящего открытия не только благодаря, но и вопреки.

И хочется завершить словами поэта: «Просто открой книгу и впиши новый день».

    Галина Андрейченко,

    поэт, редактор. книги

Шкатулка времени

Открываю шкатулку,

с трудом подобрав ключи,

там полно свидетельств,

написанных от руки.

Их язык неведом:

кириллица и латынь

не помогут следом

продвинуться по пустыне

чьих-то тайных смыслов…

Впрочем, чужой судьбы

завязался узел

в плотной ткани времен,

где потеряны даты,

стертые имена,

а дорога жизни —

застиранная до дыр

кровавая простыня.

Вечная пелена

на глазах потомков,

ищущих среди бед

чей-то четкий след.