Шкатулка времени

2021

Где-то в пыльных папках…

Где-то в пыльных папках

лежит моя семейная история:

прабабушки в париках,

прадедушки с пейсами,

запутанные родственные связи,

исправленные дни рождения,

странные для слуха имена —

из поколения в поколение

Хаимы, Ривки, Сарры, Ханны,

а потом обрыв, а за ним я:

кудрявая испанская святая

подарила мне имя,

двадцатый век – судьбу,

но за дымкой времени

проступают лица.

Я все-таки найду те папки

в сгоревших военных архивах

и нащупаю нить бессмертия.

    02.09.2021

Календари

Наше Рождество, ваше Рождество —

календари играют с человечеством

в странные игры, как, впрочем, и политики.

А всего-то надо собрать под одной обложкой

все религии, культуры и чудеса природы

и бить по рукам желающих объявить их

своей собственностью.

Просто посмотреть на планету Земля

немного сверху и выплюнуть ком ненависти,

просто выплюнуть как отраву…

Мы выращиваем ядовитые плоды

прошедших эпох.

Это поддерживает самооценку —

смешное чувство собственного превосходства,

оттуда, из пещерного вчера.

    07.01.2023

История продолжается

История продолжается,

декорации меняются на…

Женщины прячут лица,

счастливчиков ждет

последний самолет,

никому не интересен

клочок земли,

политый кровью,

а ведь казалось,

что демократия победила…

Но конец истории невозможен,

ибо свиток небес еще не свернулся

и нет новой Земли и нового Неба…

    16.

Где-то опять стреляют…

Памяти жертв шутинга

Где-то опять стреляют,

и все демоны твоего сознания

вылезают из своих нор

и правят бал в каждой клеточке

твоего обессилевшего тела.

В который раз думаешь:

«Неужели мало пандемии,

инсультов, природных катастроф,

чтобы отправить человека

на тот свет?»

Но кому-то недостает экстрима

и он идет на охоту

за человеческой жизнью…

Просто так, по собственной прихоти

все демоны сознания правят бал

в его голове…

    20.

Мы росли на этих улицах

1

Мы росли на этих улицах

города теней,

где гетто плавно переходит

в лагерь военнопленных,

а он – в Тростенец или Куропаты,

мы думали, что все знаем о прошлом,

а оно кричит и кровоточит

за каждым порогом.

Старый Минск закопан глубже Немиги,

чьи кровавые берега вошли в Слово.