Papillons. 36 сонетов

При рождении каждый человек ничтожен в своей беспомощности; без защиты, заботы и опеки он непременно погибает. Каждый новый вид деятельности – это тоже своего рода рождение, где необходимы подсказки, советы и помощь. Увы, одно неверное слово и человек гибнет для определённой сферы деятельности, с ним умирает познание и, быть может, тот, кто мог бы вознести человечество на новую высоту. Литератору любого масштаба и направления всегда необходимо держать в голове некую аксиому: публика – это собрание индивидов.

Итак, автор пишет для определённой аудитории, но аудитория эта далеко неоднородна: кто-то, мыслящий схожим образом, принимает Идею, кто-то колеблется, а иной решает, что это не подходим ему. Первой и третьей группам объяснять ничего не приходится, поскольку они в этом просто не нуждаются: первые принимают автора, а другие – отвергают. Но, как правило, те и другие составляют меньшинство. Потому, если автор хочет быть понятым многими, ему необходимо обратить внимание на колеблющихся, к тем, кто готов принять его Мысль при благоприятных условиях.

Им, кто сомневается и блуждает, необходимо символически протянуть руку, чтобы помочь понять себя.

Наш мир потерял много произведений искусства в результате пожаров, войн и разгулов стихий. Но есть и более неочевидные случаи: когда перед глазами есть литературный памятник, а постичь его суть мы не в состоянии. Как много нам дают автобиографические письма Плиния Младшего; творчество Гёте было бы для нас не так полно без его «Поэзии и правды» и «Разговоров с Гёте» Эккермана.

Воспоминания Глинки и Римского-Корсакова не только памятники эпохи, но и страницы из той повседневности, когда они создавали свои произведения.

Я не говорю о том, что каждый непременно должен засесть за написание своей биографии или вести дневник. Отнюдь нет. Необходимо раскрывать свой замысел, если об этом кто-то просит, если в этом есть внутренняя необходимость или просто побуждение.

И первое – самое важное. Это значит, что читатель увлечён тем, что ему встретилось; и из этого у него следует потребность в углублении знания того, с чем он имеет дело. «Дойти до самой сути» – это вполне естественная заинтересованность для мыслящего человека. И потому автору (в первую очередь поэтическому) противопоказано ныне прятать себя за ширмами вроде: «настоящее искусство не требует объяснений» или «это слишком трудно объяснить простым языком».