Цикл московских рассказов «Баярд»

– Это не драка, ребята, – это продолжение борьбы со злом, продолжение той войны, – вздохнув с сожалением, добавил Висади. – Ружье стреляет один раз, а эхо отдается в горах сто лет! Если война – мать родная для одних, то бескрайнее горе для других. На земле ни на миг не прекращается вражда между людьми подобными животным и собственно людьми. И очень обидно, когда хороший человек проигрывает. А это случается слишком часто, так как человек порядочный больше уязвим.

Ребята замолкли, каждый думал о своем.

Возможно, в это время они заглядывали внутрь себя и решали для себя – на чьей стороне именно ему придется вести эту непримиримую войну. Но для таких ребят особого труда не составляло ответить на такой вопрос.

В послеобеденное время, когда тишина полудремы охватывает больничные палаты, вдруг зазвонил мобильник Висади. Висади взял трубку, но в трубку лишь загадочно подышали и через секунду гудок сообщил, что на том конце линии трубку положили. Но не прошло и двух минут, когда Висади обратил внимание на молчаливую борьбу между медсестрой палаты Валюшей и незнакомой девушкой, столь решительной, что сам Наполеон под Москвой позавидовал бы ей.

Медсестра Валюша, однако, была тоже не из робкого десятка. Она была закалена в многочисленных столкновениях с разного рода посетителями, родственниками и близкими больных. Но Бонапарте все таки взял Москву.

– Я звонила… назначала… всего на два слова! – ворсклицала атакующая полушепотом.

– Нельзя! Запрещено! Выйдите! – почти одними губами отвечала Валюша и при этом стоически выдерживала натиск.

Но, как мы уже говорили выше, натиск был настолько непредсказуем, с изменением давления на разных углах обороны, что девушка пробралась одновременно со словами Висади:

– Валюша, пусть пройдет, раз такое дело.

– Ладно, только два слова, – огрызнулась Валюша, и встала рядом с сумасшедшей посетительницей, словно боялась, что посетительница и в самом деле может сказать более двух слов.

– Вис… Вис… Авдеев! – вырвались первые два слова, дальше уже считать не было никакой возможности физически.

– Я журналист, – на ходу профессиональным взглядом определила девушка расположение объекта или жертвы и рванулась к нему поближе, на ходу хватая табуретку и присаживаясь, – я из свободной прессы и хотела бы задать пару вопросов, – выпалила она.

– Из «желтой прессы» что ли хмыкнул Висади. Они только утверждают, что они свободная пресса.