Босиком по Нью-Йорку

После этого я уже знал, кто к нам заходит.

Вечерело. На набережной, кроме неспешно фланирующего полицейского, – ни души. У причала на волнах покачивались яхты. С противоположного берега сквозь снежную пелену пробивались огни манхэттенских небоскребов.

Полицейский, патрулирующий набережную, остановился рядом со мной.

– Все о’кей? – спросил он.

– Да.

– Сегодня на удивление спокойный день. Ничего, слава Богу, не случилось.

ПРОЩАНИЕ В ГРИНВИЧ ВИЛЛИДЖ

Перед тем как переехать в Бруклин-Хайтс, Иосиф Бродский более десяти лет прожил в знаменитом районе Манхэттена – Гринвич Виллидж.

Здесь, на улице Мортон, он снимал квартиру. Сюда к нему в гости приходили друзья, здесь он встречался с теми, кого любил и с кем был близок. Немногие из его знакомых знали, что несколько лет назад поэт переехал. И когда поэта не стало, люди звонили по старому телефону и заходили сюда, на Мортон, отдать ему последнюю дань.

Тихая, застроенная разностильными домами конца прошлого века улочка Мортон выходит на широкую шумную авеню.

Поэта часто видели прогуливающимся здесь. Его помнит и работник похоронного дома Greenwich Village, который открыл двери, когда внесли гроб с телом поэта…

Около часа дня 30 января 1996 года серый катафалк «Олдсмобил» остановился у дверей похоронного дома, возле которого уже стояли люди, пришедшие проститься с умершим. Их становилось все больше. Приходили и близкие, и те, кто знал поэта лишь по его книгам.

К двум часам собравшихся в холле пригласили войти в зал, где находился гроб с телом Иосифа Бродского.

Пришедших попросили, уважая чувства семьи поэта, здесь не фотографировать.

…Он лежал в гробу, одетый в коричневый костюм, в черном галстуке, со сложенными на груди руками, в правой руке – деревянный крестик. Приглушенный свет ламп падал на восковое лицо с тонкими поджатыми губами и высоким лбом. Были видны морщинки у навсегда закрытых глаз.

Таким, мимо ваз с белыми лилиями и красными розами по обе стороны гроба Иосиф Бродский уплывал в Вечность.

ОН ХОЛОДНЕЕ, ЧЕМ ЛУНА

В ресторан «Русский самовар» Иосиф Бродский заходил в последний раз накануне Нового года, 30 декабря. Здесь он бывал довольно часто. Порою с кем-то, а чаще всего один. Он всегда был желанным гостем для хозяина ресторана Романа Каплана – друга поэта с давних питерских времен.

За белым роялем пианист обычно перебирал клавиши и, увидев вошедшего поэта, начинал исполнять его любимые мелодии.