Ветряные мельницы судьбы

Танька лихорадочно бросилась складывать грязные тарелки в посудомойку и убирать остатки овощей в холодильник.

– Мой руки, сейчас накрою, – как можно спокойнее сказала она.

Достала именно те салфетки, которые так любил Михаил, он привез их из Испании, потом вынула из шкафчика низкий стакан толстого стекла и приготовила лед. Поставила на стол тарелку, положила приборы. На кухне продолжала царить тишина, муж молча внимательно следил за действиями Татьяны.

Она вынула из духовки только что приготовленную говядину с луком и грибами, добавила заправку в салат и взглянула на мужа:

– Садись, – голос немного задрожал.

Михаил ухмыльнулся, молча плеснул себе в стакан виски и, продолжая внимательно разглядывать жену, бросил несколько кубиков льда. Потом покрутил стакан в руке, как будто о чем-то размышляя, отпил небольшой глоток.

Татьяна замерла под его взглядом, говорить было бессмысленно. Настроение мужа предугадать почти невозможно. Он много работал, сильно уставал и требовал, чтобы к его приходу всё в доме было идеально.

Поначалу Таня пыталась договориться с мужем, жаловалась, что не всегда успевает навести чистоту и приготовить ужин, но он оставался безразличен.

Михаил происходил из семьи этнических немцев, носил фамилию Блех, мыслил, как немец, работал много и трудолюбиво, как немец и требовал выполнения всех правил, которые установил дома. За это он обеспечивал семью выше среднего, вывозил в путешествия и не отказывал в дорогостоящих покупках. Точнее сам покупал или выдавал Таньке большую сумму сразу после…

Об этом Тане думать не хотелось.

Мишка с юности оказался очень вспыльчивым и порой, жестким человеком. Для бизнеса его твердость характера была необходима, но часто и в семье она проявлялась. И не самым лучшим образом. Вот и сейчас он допил виски, со стуком поставил стакан на стол и шагнул к жене. Она замерла, сжавшись в комок, спина напряглась… но муж лишь молча оттолкнул ее плечом и сел за стол. По-прежнему ничего не говоря, неторопливо положил себе говядины, сбоку добавил салат и принялся ужинать.

Танька стояла неподвижно, боясь даже вздохнуть, чтобы Миша не обратил на нее внимания. Она смотрела на его уши, которые шевелились, пока муж пережевывал мясо, на его мощную шею, на безупречную дорогую рубашку. От него пахло хорошим парфюмом, на руке – дорогие часы. Ел он, аккуратно отрезая небольшие кусочки, ловко собирая подливу, мизинец на правой руке отставлен в сторону. Ни крошки, ни капли – всё безупречно.