Таинство. Сомова Елена

Прочтешь по лилиям небес,

воздев глаза и сердце к башне.

Так в одиночестве мне страшно

лить кровью сердца на твой срез.

Пространство не преодолеть

движением шагов по кругу.

По часовой не ходят к другу,

соединить не может плеть.

И возрастные рубежи —

не шагом пройденные вехи, —

Над становленьем человека

изгибы света и мосты.

    2011, 11 апреля

«Сплетая музыку сердец в один не разветвленный колос…»

Сплетая музыку сердец в один не разветвленный колос,

Просеиваем зерна страсти сквозь лебединое крыло.

Танцуя с ветром, небесами играем, пропуская голос

В ворота радуги и рая, назвав себя одной страной.

Испепеляем зло на свете одним движением сустава,

Рискуя, золотом рисуем миг будущего. Ты держись!

Мед с молоком, как манна – это

залог: не будет ледостава.

Не погасить пожара страсти, хоть и январь пронзает ввысь.

Под языками мёд и млеко, в глазах – движение галактик,

В устах – начало слов. Искрись,

Переливайся, лунный камень,

Ракушку солнечного диска

Расщелкнул ты, вливая море

В непревзойденное зерно

Божественного перламутра,

Так защищенного богами,

Что глохнет зелень тамариска

От гласа радости его.

    2003 г, 6 июня – 2018 г, 9 января.

«Когда загораются улицы…»

Когда загораются улицы,

в блестках огней

ложится на вспухший асфальт дрессированный змей.

Он только к тебе приведет, – не пытаюсь бежать,

И спать не ложусь, хоть давно поджидает кровать.

Как можно сомкнуть вдруг глаза, если вздохи твои

Зовут меня в путь, пусть он будет до края земли

Тянуть свой чешуйчатокрылый оставленный хвост,

Чтоб встречный услышать, немного обидный вопрос:

– Ты что? Это ты? Что случилось? Я ждать перестал.

Уже поздний час. Ты устала, я тоже устал.

Езжай поскорее домой, доберись до метро.

Но что это я говорю? Ты прости, всё не то.

Я очень скучал.

– Ты еще продолжаешь скучать?

– Немного. Ой, нет. Завтра надо пораньше бы встать.

Но я научилась восторг и озноб различать.

Назад. По хвосту. Прошлогодний букварь не листать.

    3 сентября 2000 г.

Путевые заметки

Мозги в пути, они придут попозже,

когда испортишь дуростью полжизни

и перережешь постромки и вожжи

в снегах и травах подлинной Отчизны.

Мозги столетья отмокают в стужах,

взлелеянных насмешкой государства —

живи, как хочешь в тайных тропах царства,

одна с детьми и внуками, без мужа.