Курортная Зона

Только в последнее время какой-то стал несобранный, как манная каша”.

Помню, подумал тогда, что за глупое сравнение. А теперь вижу, почему “каша” – потому что размазня. Все, с завтрашнего дня начинаю новую жизнь. Сажусь на диету, по утрам – зарядка, по субботам – спортзал, в воскресенье – баня. И никаких романов. Надо дать организму восстановиться. Хорошо, что все подружки остались там, в прошлой жизни».

В холле, у сувенирной лавки, стоял невысокий худощавый мужчина лет сорока с хвостиком, в форме майора МВД.

Форма ему совсем не шла, китель висел мешком, как на тремпеле, а брюки были явно длиннее необходимого и гармошкой спускались к полу. Майор смотрел на приближающегося подполковника поверх сдвинутых на нос очков и сильно щурил глаза:

– Алексеев Владимир Игнатьевич, ваш заместитель по политико-воспитательной работе и кадрам, – представился майор и протянул подполковнику руку.

Павел Сергеевич руку пожал, но представляться в ответ не стал, поскольку в этом не нуждался. Замполит еще неделю назад получил приказ о назначении нового руководителя и не только изучил его сам, но и ознакомил с ним всех штатных сотрудников ЛТП.

И, естественно, собрал всю информацию о новом начальнике, какую смог раздобыть по своим каналам.

Уваров предложил майору вместе пообедать, и коллеги отправились в ресторан пансионата.

Зал ресторана пустовал, только молоденький бармен скучал за стойкой бара. Обеденное время закончилось, а до ужина оставалось еще часа три. Да и отдыхающих в пансионате было кот наплакал – не сезон.

– Выпить чего-нибудь желаете? – обратился бармен к вошедшим офицерам, едва они присели за столик.

– И выпить желаем, и закусить, – развязно ответил майор и вопросительно посмотрел на подполковника, желая убедиться, что не сболтнул ничего лишнего. Чувствовалось, что Алексеев очень нервничает, и, чтобы разрядить обстановку, Уваров предложил вне службы обращаться друг к другу на «ты». Майор обрадовался, как ребенок, и попросил называть его Володей.

Но Павел Сергеевич ответил, что это лишнее. Такая фамильярность возможна только между достаточно близкими людьми.

Бармен на минуту исчез, и тут же в зал вошла ОНА. Нет, не вошла, а вплыла. Как там у Пушкина: «А сама-то величава, выступает, будто пава…»

Майор что-то пытался спросить, но Уваров совсем его не слышал. Он с замиранием сердца наблюдал, как к ним, слегка покачивая крутыми бедрами, приближается Варвара-краса – длинная коса.