Чудик и другие жители Заполярья. Рассказы

– Проснулся, алкаш, – Иван протянул напарнику канистру.

– Башка раскалывается. Похмелиться бы.

– Терпи. Пузырь с ребятами на Буханке раздавили.

– Когда? Я и не слышал.

– Да ты дрых, я будить не стал. Ты часика два поспи, легче станет, а там меня сменишь до обогревпункта.

Напарник повернулся, поправил ремни и задремал. Трактор шёл плавно, чуть переваливаясь на свеженаметённых сугробах. Дойдя до обогревпункта, Зверев сообщил по рации, что всё нормально, и разбудил напарника. Тот молча сел за рычаги и, морщась от головной боли, продолжил путь.

До базы партии дошли без приключений. На базе ёмкость принял механик, проверил накладную и похвалил за оперативность доставки груза. Начальник партии предложил отдохнуть, но трактористы, зацепив пустую угольную коробку, заторопились в обратный путь. Начальник не возражал. Дома отдохнут. Налегке быстро домчатся, а дома, конечно, лучше: там и ванна и телевизор.

Дорога домой проходила там же. Приближаясь к Буханке, Зверев вспомнил, как мучился напарник.

– Санёк! – громко, перекрывая грохот двигателя, крикнул он.

– Что? – хрипло отозвался тот.

– Ну, как? Оклемался? Пить больше не будешь?

– Вот клянусь, Петрович! Ни капли!

– Ну-ну. Поверю для начала.

– Да не сойти мне с этого места!

– Ладно, там видно будет. Завтра отдохнём, а потом в рейс. Смотри. Ты обещал.

– Буду как стёклышко!

– Бутылочное?

– Брось смеяться. Послезавтра первым буду стоять возле трактора. Бог свидетель.

– Хватит клясться. Ты хоть Бога не трогай.

Трактор уже подкатывал к посёлку. Механизаторы поставили его в бокс и, распрощавшись, разошлись. Сутки Зверев наслаждался покоем, а вечером, перед выездом, не выдержал и пошёл в общежитие. Зайдя в комнату, Иван зло выматерился: Сашка спал на кровати. Он был пьян. Брюки вместе с трусами наполовину спущены и болтались на раскинутых ногах. Под кроватью валялись пустые бутылки, а стол усеян окурками. Еды почти никакой не было. Только на тумбочке стояла кастрюля с остатками макарон.

От бессилья и обиды у Зверева выступили слёзы: снова выслушивать клятвы напарника, делая вид, что веришь. Он схватил кастрюлю и вывалил макароны спящему между ног. Тот даже не пошевелился. Ещё раз окинув взглядом комнату, Иван ругнулся и вышел.

Утром Зверев забрал «тормозок», заботливо собранный женой, и зашагал к гаражу. Хорошее настроение немного портила мысль о напарнике: грузить эту пьянь в трактор, а потом смотреть на то, как он мучается с похмелья.