Улицы полны дождя и ночи

Сами ученики и представить не могут, сколько внимания к ним приковано в стенах школы, откуда им так не терпится сбежать. В учительской остались лишь те учителя, кто вел уроки в одиннадцатом классе. Мой друг химик и та прекрасная женщина, что вела русский и литературу ушли, пожелав мне сил, так как в выпускном классе не вели ничего.

– Держись, дружище! Сейчас будет самая заговорщицкая часть беседы, – сказал мне друг, похлопывая по плечу, и тут же удалился, выискивая в переднем кармане рубашки сигарету.

Он знал, о чем говорил, ведь следующая беседа действительно походила на заговор. И это был далеко не первый такой разговор.

По плану школа хотела выпустит пять медалистов. Трое из них должны иметь золотую медаль и двое серебряную. Хотя медали эти давно уже висели на волоске, так как горе-медалистов тянули за уши уже года два или три, всячески не давая им опускаться ниже той или иной планки. Мне это не нравилось, так как сами медалисты давно это заметили и откровенно стали сдавать позиции и совсем забрасывать учебу, зная, что школе нужны показатели.

Конечно, так делали не все и не так уж рьяно, однако двое из пятерых обнаглели в край, и будь моя воля, я бы им вообще сплошных троек понаставил, а иным – двоек. Трое остальных хоть и пытались что-то еще делать, но не слишком усердно, все сильнее поддаваясь давлению класса бунтующих подростков (это я понимал) и клонились к легкому поклонению глупости, и это я знал. Мне их жалко. Знания имелись у них, да не было стержня. Трудно сказать, как справедливее поступить с ними.

Чем больше хороших учеников для школы, тем лучше. Но нужны и отстающие – иначе никак. Не могут все быть отличники да хорошисты, как минимум пять-семь троечников надо достать. Такая странная статистика задавала тон всем школам нашего городка, и план ежегодно выполнялся, иногда еще и перевыполнялся.

Сейчас как раз получался конец учебного года, решались многие оценки. Примерная картина вырисовывалась хорошо: пять медалистов, шесть троечников и пятнадцать хорошистов.

Меня все устраивало. По моим предметам все имели те оценки, что заслуживали. Я мог сегодня «сбросить» еще двух медалистов, но не сделал бы этого.

Классный журнал выпускников находился тогда в учительской и его активно листали, просматривая у кого какие оценки и по каким предметам. Перелистывая очередную страницу завуч хвалил того или иного учителя, за то, что оценки такие, какие должны быть.