Просто сложен город

И, программируя игру,

Что шелестит за-ради блага,

Уже по ходу не заплакать,

Роняя золото на грудь.

Глядя с брезгливостью в глазах

На раздражителей покоя,

Отвлечься хочется нугою,

На шею галстук повязав,

И в бирюзе лагунных волн,

Моллюском в ракушку забившись,

Катать во рту, ну, скажем, вишню,

Жизнь поменяв на пропофол.

Чем протрезвиться, чтобы жить?

Лишеньем средства для прожива?

А на душе – совсем паршиво.

Виной тому – души ушиб.

ПЕРЕХОДЫ И ЗНАЧЕНИЯ

Горчично-жёлтыми тенями догоняем,

Стеклобетонными громадами тесним,

Спускаюсь в прошлое крутыми ступенями

Освободившейся затюлевой весны.

По обе стороны, болея прошлым веком,

Ютятся сталинки, стыдясь за свой ампир.

А вот, пожалуйста – «душистая» аптека

Стеклянным голосом взывает: «Потерп-и-и-и!..»

И я терплю, понятно дело: межсезонье…

Рождаться заново с годами всё трудней…

А жить-то на?до, чтоб придти поэпизодно,…

Глядя на то, как резво скачет воробей.

Безлистны ясени, лишь «котики» на вербах,

Под стать шмелям, сигнализируют апрель.

И чувства просятся излить себя неверно,

Отсуматошить их, неведомых досель.

И в ощущениях начавшегося лета,

Как будто заново найдя свою стезю,

Я предпочтенье отдаю приоритетам,

Что весом – с пёрышко, а ценностью – в слезу.

Великий принцип восприятия сезона

При неизменчивости кажущихся форм

Даёт мне право на ошибку вне резона

И…

соглашается со мною све-то-фор.

В пяти шагах от непроявленных историй,

Рассветных листьев и непойманных жар-птиц,

Иду пространствами пустых аудиторий,

Дивуясь мимикой отсутствующих лиц.

КОСМОДРОМЫ МОДЕРНИЗМА

Моё почтенье, архитектор Сомов.

Театр ваш похож на звездолёт.

Преобразуя камень в невесомость,

Легко вам знать – как жить наоборот.

Я изумлён фантазией поэта,

Бродя часы, лентяю не в пример,

По полю плит, почти инопланетных,

Превознося советский ваш модерн.

Конгломерат колонн и полуарок,

Соборных окон странные глаза…

…а позади…

нестройно, но попарно,

Кирпичной лентой вьются корпуса.

Там всё не так и… тайны там не будет,

Там умер бог, там выцвела душа.

И только здесь, шагнув из дымных студий,

Невероятно хочется дышать…

И… космос чёрный в звёздных ожерельях

Мне жжёт ладони, просит: «Дотянись…»,

Чтоб хоть на миг обжечься, не жалея,

Прервав антракт, отпущенный на жизнь.