Иероглифические знаки. Стихи, 2014

Но ты обещаешь хотя бы мне сниться —

Пусть бегло и лишь иногда?

Без этих минут – долгожданных, искомых,

Без едких чернил для письма

Я буду среди остывающих комнат

Сходить постепенно с ума.

Останься… На улице холод, и ветер,

И мороси мелкая сеть.

А я постараюсь найти, что ответить,

Куда поудобней присесть,

Чтоб видеть друг друга, особенно лица

И нервные пальцы. Прости…

Ну, надо же было так страстно влюбиться

К своим двадцати девяти.

А думала, что исцелилась, – но где там.

Которую муку подряд

Склоняешься к влажным душистым букетам,

Изящно берёшь шоколад,

Несмело бросаешь короткие взгляды,

Оттискиваясь, как печать,

Мне в сердце. Стирать ли из памяти кадры,

Когда нестерпимо молчать,

Когда, как лиса под туникой спартанца,

Обида вгрызается в грудь?

Скрывайся… Ну что же, пусть дверь отперта – всё

Равно мне сейчас не уснуть.

Какая теперь уже разница, чем я

Займусь, как замру у стекла.

Случайным и очередным увлеченьем

Я только-то здесь и была.

Попробовать волосы, кстати, не стричь-ка —

Пусть будут чуть ниже плечей.

О мир мой, давай огоньки, электричку

Да пару весёлых ночей,

Чтоб вновь поскорее ничьей, чтоб и след не

Остался, чтоб падали ниц

Преграды. Не жалко ни губ этих бледных,

Ни этих дрожащих ресниц,

Которые крашу коричневой тушью,

Глядясь в отражающий лёд.

Послушай, внутри – утомлённые души.

Но нет, этот мир не поймёт…

    (16.

«ОНИ ТЕБЕ ВЛОЖИЛИ В РУКУ КАМЕНЬ…»

Они тебе вложили в руку камень

И приказали коротко: ударь.

Всё выглядит так буднично, пока мы

Сидим вдвоём. Качается фонарь

На улице, поскрипывая ржаво,

И тусклый конус выявляет дождь.

Как я тогда отчаянно бежала…

Причудливая память, уничтожь

Ненужные засвеченные снимки.

Здесь, в этой кухне, страсть ещё жива.

Осенний город тонет в сизой дымке,

На стёкла липнет жёлтая листва.

Ты расставляешь глиняные чашки —

Нам нравится чаёвничать до двух.

О, разве труд, а если труд, то тяжкий ль —

До хрипоты зачитываться вслух

Излюбленными строчками твоими,

И одухотворяя и губя?

Я не могу назвать простое имя,

Чтоб невзначай не выдать им тебя.

Они тебе то вкрадчиво, то прямо

Внушали: «Мы простим, да ты постой;

Ты понимаешь, вырытая яма

Страшна неумолимой пустотой,

В которой всех людских грехов истоки.