Горячее солнце Алеппо. Повесть

Взору предстал образец неприглядного помещения в полном объёме – с облупившейся штукатуркой и беспорядочно наваленным по углам хламом в виде кип архивной макулатуры, канцелярских товаров и каких-то одинаковых картонных коробок непонятного предназначения. За обшарпанным столом со стопкой деловых бумаг и запятнанных листов с рукописным текстом, с зажжённой сигаретой в руке, расположился ещё один тип в камуфляже. На его небритой физиономии с недельной щетиной между тёмными провалами глазниц выделяется перебитый массивный нос.

А на щеке виднеется тянущийся от виска к самому подбородку безобразный рубчатый шрам.

Позади у двери стоит четвёртый – хмурый детина в выцветшей джинсовой куртке и брюках военного образца цвета хаки. Этот, последний, молча ткнул меня в бок стволом «калашникова» и повёл по едва освещённому коридору. С трудом передвигая подгибающиеся ноги, я покорно побрёл с обречённостью ведомого на заклание агнца.

В камере, узкой как могила и длиной в шесть шагов, было пусто и пыльно, воздух отдавал затхлостью непроветриваемого сырого помещения.

Слабый свет из коридора почти не проникал в зарешёченное отверстие в двери. Пришлось наощупь продвинуться вперёд, по стене опуститься вниз. И я обессиленно растянулся на полу.

Нахлынули тягостные мысли по поводу сложившегося положения. Ситуация оказалась такова, что рассчитывать единственно оставалось на худшее. Утром отведут на городскую площадь, где совершаются почти каждый день казни. И безжалостно расправятся.

Только не ясно пока каким образом лишат жизни. Может, как Абделю перережут глотку и придётся мучительно биться в конвульсиях… А может, повезёт как Али, и быстро пристрелят… Тело потом оттащат за ноги и сбросят в ров за стеной, у которой расстреливают… Безысходность положения весьма очевидна…

До рассвета ещё оставалось достаточно времени. И потянулся безрадостный шлейф удручающих воспоминаний. Это верно, что накануне гибели смертники обычно грезят видениями минувшего прошлого.

***

…Тот неудачный день начался с того, что у матери случился сердечный приступ. Отец повёз её на мотоцикле в Табию в госпиталь. А потом нагрянули боевики из экстремистской группировки «Джебхат аль Ислам» (запрещённая в РФ террористическая организация), и устроили кровавую расправу над жителями деревни. Меня с братом Рахимом и ещё несколькими молодыми парнями забрали с собой. Всех привезли в Алеппо. Рахим работал в пекарне, его отправили воевать.