Хмельной транзит

– Без папиного разрешения мы никого в дом брать не будем! – строго парировала Нелли Алексеевна, – переодеваться, мыть руки и обедать! Тамара Григорьевна, – хозяйка тут же сменила строгую тональность на уважительную мягкость, – не могли бы вы побыть с девочками целый день? Мне надо на работу, а муж неожиданно вынужден был уехать. Я доплачу…

– Разумеется, доплатите, я полагаю, рабовладельческий строй давно канул в небытие, – напомаженная рыжеволосая няня в почтенном возрасте, несколько минут назад готовая покинуть квартиру, поскольку вполне резонно посчитала, что уже выполнила свои привычные обязанности семейного воспитателя, тут же вернула на полку нелепую, давно вышедшую из моды, белую дамскую сумочку и вдруг вспомнила:

– Насколько мне память не изменяет, у девочек сегодня музыка? Кто их повезет, раз отец уехал так срочно? Конечно, Тяпкин-Ляпкин… И как же я без обеда? – разворчалась няня.

– У нас пообедаете, разве в этом проблема. У меня все готово…

Тамара Григорьевна подалась на кухню, по дороге недовольно ворча под нос про свой возраст, незалеченную язву, прочие болезни и мизерную пенсию, из-за которой она вынуждена работать и терпеть обеды вне собственного дома.

Битый час капитан Корнеев задумчиво смотрел в распахнутое окно, не обращая внимания ни на вялотекущее рабочее время, ни на полуденный зной июльского солнца. Перед глазами то и дело возникала и исчезала настоящая заноза – эта удивительная молодая особа в черном платье. Чужая жена с двумя детьми… То есть, конечно, на картинке образ красивой женщины появлялся один, но дети подразумевались определенно.

И надо признать, что подобный мираж, как наваждение, Корнеев испытывал впервые. Зеленые глаза женщины источали благороднейшее спокойствие, коим может похвастаться разве что полный штиль огромного манящего океана. Тонкая красивая шея, осанка… Мягкая, кроткая, и в то же время строгая… Воспитанная… Образованная… Локоны, пахнущие свежестью… Искренний и подкупающий взгляд… Сочные губы… Корнееву казалось, что после сегодняшнего знакомства он умрет от постыдного чувства, смешанного с таким невозможным кайфом, которого и вообразить не мог прежде. И какого рожна он потянулся на все это смотреть своими глазами, нельзя было просто позвонить? А он тоже хорош, взял и арестовал ее мужа, чтобы женщина волновалась, выдумывала небылицы и выкручивалась перед всклокоченной няней.

– Товарищ капитан! – закричал Бусько Корнееву в самое ухо.