Зарубки Бабы-Яги

Заметно это с порога: у них в кабинете, где обычно висит портрет президента или известного философа, красуется собственная физиономия. Вот и у этого собственный портрет со стены взирал строго. Смекнула, вздохнула, собирая терпение в кулак. Субъекты эти порядком раздражают, потому как всегда с претензией, мол, я не я, а вы точно никто.

Оператор Ромик, пофигист и молчун, начал выставлять план на интервью. Дядя заявил, что сидеть будет только в своем большом кресле, переделанным из спецсидения гоночных болидов.

Попытались переубедить: кресло слишком высокое, потому в кадре подголовник будет торчать огромными «ушами». Дядя не проникся, настоял на своем. Махнули рукой.

Дальше больше. За креслом во всю стену висит рекламный плакат его фирмы. И дядя ставит условие – плакат должен быть в кадре.

– Нам нельзя не проплаченную рекламу в кадр, – взвыл оператор.

– Другие же снимали! И в эфире было, сам видел, – нагло соврал дядя. Выпендривается, сука. Ладно, посмотрим, что дальше.

Оператор растерянно посмотрел на меня.

– А у нас не пройдет, – спокойно ответила я, давая понять, что очень сильно сомневаюсь в его словах.

– Ну, тогда интервью не будет! – встал в позу дядя.

Вот индюк самоуверенный. Ты кому тут условие ставишь! С подчиненными права качай. А сейчас здесь моя съемочная площадка, и делать будешь то, что я скажу. Разозлилась.

Но ему еще милее улыбнулась, молча кивнула оператору, мол, выставляйся, а там решим, и навострила уши. Внимала каждому слову, как волк за добычей следила.

Дядя решил, что задавил меня своим мужским эго, и продолжал напыщенно.

– И не вздумайте меня обмануть. Я все знаю. Перед началом съемки кадр мне на согласование покажите. Я посмотрю. А то скажите, что баннер в кадре, а сами его обрежете.

– Что тут обрезать, его снять со стены надо, мы не можем на баннер снимать, – горячился Ромик. – Даже если я крупно возьму, все равно реклама читается.

– Не надо крупно! Баннер должен быть целиком! – давил металлом в голосе дядя.

У Ромки в глазах засветилось отчаяние. Он метнул на меня умоляющий взгляд. Решение-то за мной. Дядя уловил, что оператор ждет моей команды, но демонстративно в мою сторону не смотрел, обращался только к оператору, опрометчиво считая его главным. Я задумчиво прищурилась: неужто женоненавистник попался. Хм… Интересненнько…

И тут дядя, видать, расслабился победно и сплоховал:

– Ну, вы, коллега, можете между собой посовещаться по поводу композиции кадра.