Зарубки Бабы-Яги

И это роднит, делает своей среди чужих. Ты можешь быть любой, и на тебя не посмотрят косо. В ссадинах и синяках? Спишут на грим. В рваном платье или грязном спортивном костюме? Да просто вернулась со съемок. В сланцах на морозе? Значит, съемки в павильоне за углом. Все же норм? Да, норм, просто пришло время для новой ставки: на то, сколько протянешь прозревшей пофигисткой, закаленной профессией и огромной коллекцией набитых шишек, если останешься. Уйдешь сама или уйдут тебя – вот в чем вопрос… (Кстати, товарно-денежных отношений, естественно, никто не отменял, но об этом позже.

)

А если прямо говорить, то успех на ТВ – понятие расхожее, зыбкое и зачастую надуманное, а вернее, искусственно созданное. В чем-то схоже оно с законом актерской известности: мелькает на экранах – запоминается. Сошел с экранов – забыли!

Но что важнее, телеуспех никак не зависит от творчества, профессиональных умений или навыков. Ибо у него лишь три составляющих: внешность, хитрость и связи. Причем в разной последовательности, в зависимости от того, что преобладает.

А если отбросить наличие связей и морально-физическую беспринципность, то остается либо щедрая удача, либо умение превращать свои минусы в достоинства и продавать их задорого. Ведь только на телеке даже непролазная тупость и узкий кругозор порой оказываются на руку. Умные, выдающиеся, красивые, за которыми не угнаться, уже набили оскомину. А вот недалекие, уродливые, неуклюжие (и т.д., и т.п.) вполне могут привлечь внимание зрителя хотя бы тем, что над ними можно не только посмеяться, но и потешить самолюбие, убеждая себя: а я-то в сравнении еще ничего – и уверовать в свои силы.

Успех лица не имеет, нет границ, нет строгих стандартов (они ж меняются чаще перчаток). Только внимание окружающих определяет степень успешности, а, как известно, уродство в этом плане в разы опережает красоту. Красоте можно только завидовать (спросите: а как же восхищаться? В основе восхищения коренится не что иное как зависть, так что не обманывайтесь.

А соответствовать красоте сложно, да и попросту невозможно). Другое дело – уродство. Это ж кладезь чувств и ощущений: у одних – жалость, у других – сочувствие, третьи взращивают свою самооценку. И вот уродство зарабатывает гораздо больше, чем красота, которая так недостижима, требует столько усилий, чтобы только приблизиться, а мы все ленивы…

– Кажется, здесь? – вклинился в поток моих мыслей неуверенный голос инженера-водителя.