Зарубки Бабы-Яги

– Откровенный не факт! Как минимум, на два! А куда корру деваться? Дальше – больше! Отхерачил смену, ему говорят, пишите текст, расшифровки пришлем. Но не присылают. Время идет. Претендент пишет, синхроны вставляет по памяти, готовый текст отсылает, а ему: текст не подходит, он: давайте перепишу, как надо? А ему: не надо, мы уже другого взяли.

– И в чем фишка? – уточнила я на всякий случай, догадываясь, к чему все идет.

– Ты че? – ахнула Надюха. – Нет никакой вакансии, просто у них на эту съемку некому было съездить.

– Жесть!

– Ну че, тянет на обмен операторами? – самодовольно хмыкнула Надюха, не сомневаясь в моем согласии.

– Я же сказала, забирай!

Надюха радостно поскакала в редакцию, а я, в очередной раз, восторгаясь нашей журналистской смекалкой и редакторской находчивостью, поспешила домой.

Стажерный выезд.

Стажерка оказалась щуплой девицей лет 18. По ее словам, поступила она после школы на какой-то там курс журналистики, коих развелось больше, чем журналистов по всей стране, так что гиблое дело вникать, в какой именно.

Стажеры в большинстве своем скучны до оскомины. Ничего не знают, инициативу не проявляют, вопросы задавать побаиваются или стесняются. С ними однообразно и тоскливо, ибо съемочная группа не может вести себя в привычной манере: все ж чужой человек рядом, который, в свою очередь, в полном раздрае от новизны ситуации в его жизни. Вот он или она и маячат мебелью у тебя за спиной, и ты о них нередко забываешь.

– Выгружаемся! Приехали.

Стажерка выбралась из машины, встала в сторонке в скромном ожидании.

– Смотри, не забудь ее, – подмигнул мне инженер Леха с привычной ему ехидцей.

– А надо? – не поняла, о чем он, но почувствовала, есть за этим вопросом история. Просто так в нашей среде ничего не произносится, даже вопросы, а уж шутки и вовсе всегда с двойным дном.

Леха хмыкнул, вытаскивая из багажника кофры.

– Вчера Маруська забыла стажера на последней точке.

– И че? Бывает, – не удивилась я.

– Ага. Вот только мы не стали за ним возвращаться, – хохотнул инженер.

– Почему?

– Маруська сказала: смена окончена, пусть сам до дома добирается.

– Логично, – согласилась я. Мы словно соревновались с ним в терпении. Он выдавал инфу крупицами, я подыгрывала, изображая равнодушие, хотя, зная подружку, понимала, финал может быть неожиданным. И Леха тоже был в курсе.

– А знаешь, где была эта последняя точка? – не терпелось Лехе.