Скороговорки медленных раздумий. Птичник крысолова. Книга тридцать шестая

Прочерчен мост прямой стрелой,

Лес ближий тетивой из лука

Пронзил окраину Калуги,

Согнув изгиб дуги Окой.

Музей, что космос сторожит

Готовой к выстрелу ракетой,

Неподалёку, рядом где-то

Приют, где Циолковский жил.

В саду от памятника тень,

Но сказка былью только в сказках,

А осень провожает с лаской

Калужский благодатный день.

Утро бывшего пионера

На свежесть ветра продышаться выхожу,

Причину почему, зачем, никто не скажет,

Следы я прошлого в сегодня нахожу

И сам себя ищу как давнюю пропажу.

Так возвращаюсь в дни ушедшие опять,

Давно смирился с тем, что я совсем не молод,

Проходят осени и цифра «семьдесят пять»

Напоминает, как ни странно, серп и молот.

Мне говорят: уж тридцать лет не та страна,

Такой ведь нет и никуда уже не деться,

Не возражу, но всё ж в том моя вина,

Что позабыл свою я юность вместе с детством.

Да, эти годы так суровы, не просты

Мол, то что помнится, об этом не жалейте,

Рожайку-речку, пионерские костры,

Флаг, гордо поднятый на утренней линейке.

И груз забот, что тяжело было нести,

Победы радость, ту, что все с надеждой ждали,

И подводили под расстрельные статьи

Ночные гости цвета воронёной стали.

За годы может обличений голос стих,

Себе советую подчас иных признаний,

Поменьше пафоса, да и упрёков злых,

Побольше тёплых и живых воспоминаний.

Поездка в парк имени К.

Был ясный день, звенела неба просинь,

Не бабье лето пусть, но повезло,

И грела лес «немчиновская» осень,

А в сотнях вёрст «Малевичи» село.

Неясны нам названия причины,

То парадокс, что тянет, вдаль маня,

Где пряталась дождливая личина

Под доброй маской солнечного дня.

Мы часто здесь компанией бывали,

А было б хорошо прийти вдвоём

И помечтать, но с радостью узнали,

Что строят водопад и водоём.

С Малевичем всегда совсем непросто,

С рожденьем, смертью, датами картин,

И славой редкой, двухметроворостой,

В ней, впрочем, сомневаться нет причин.

Ему с трудом далось искусства знанье,

Супрематизм не прост совсем не зря,

Казался он пророческим посланьем,

Листая новый смысл календаря.

Мне повезло, и редким даром станет

Вся дружба, что безмерно я ценил,

С той женщиной, что Уной звали в память

«Уновиса», я это сохранил.