Дыхание жизни

Внезапная смерть Олега от разрыва аневризмы стала невосполнимой потерей для нашей семьи, и каждый из нас по-прежнему тяжело её переживал, однако лишь Данино зрение ухудшалось с каждым днём и требовало операции, заставляя меня бесчисленное количество раз на дню с надеждой тянуться к своему телефону.

Лечащий врач Дани обещал, что я получу сообщение сразу, как только станет доступна для трансплантации подходящая моему сыну донорская роговица. А это, к несчастью, означало лишь одно – чтобы Даня мог видеть, другой ребёнок его возраста должен был неожиданно умереть от тяжёлой болезни или несовместимой с жизнью травмы, чтобы роговица его глаз была без промедлений пересажена моему сыну.

Наступившая три недели назад зима, которую я никогда не любила из-за холодов, сделала меня ещё более напряжённой и уязвимой, а моё ожидание заветного сообщения неистовым. Начало доходить до того, что я повсюду стала выискивать глазами в чужих детях того самого ребёнка, который мог бы скоропостижно скончаться и стать донором для моего Дани.

Вот и сейчас, мысленно коря себя за не ведающий границ материнский эгоизм, я окидываю взглядом соседние столики ресторана в поисках семьи с подходящим ребёнком, который мог бы случайно подавиться куском пирога и умереть на руках у своих любящих родителей. Ведь тогда, не теряя времени, я могла бы подбежать к ним с соболезнованиями и сказать, что понимаю чувства безутешных родителей и разделяю постигшее их горе, умоляя при этом пожертвовать глаза их ребёнка моему слепнущему сыну.

Я бы горячо убеждала этих родителей в том, что нет лучшего способа почтить добрую память их славного мальчика или девочки, чем пожертвовать сердце, лёгкие, почки и печень их безвременно ушедшего на небеса ребёнка нуждающимся в срочной трансплантации органов тяжелобольным детям.

Возмущённые родители были бы глубоко поражены моими словами и смотрели на меня, как на полоумную, в то время как я смиренно указала бы им на сидящего за соседним столиком в тёмных очках Даню и рассказала о его неизлечимой болезни.

Я бы сказала им, что они совершат богоугодное дело, если отдадут моему сыну глаза их погибшего ребёнка, которого они ещё даже не успели оплакать. И пока эти родители не ответили мне грубым отказом, я бы поспешно добавила, что органы их ребёнка спасут жизни ещё троих или даже четырёх нуждающихся в них детей, и их погибшее чадо продолжит жить не только в моём сыне, но и в других невинных детях.