Надежная тяга

Иван видел, что она нервничает, но не мог понять: почему? Вещи жалко? Так не отдавала бы. А раз уж отдала, так чего теперь жалеть?..

А Катерина просто не знала, как начать разговор, потому что уже предлагала Ивану продать дом и хозяйство и переехать к Ольге – квартира там большая, а она с ребёнком мается, так Иван ни в какую: здесь, мол, родился, здесь и умирать буду, да и ни к чему на старости лет путешествовать. Разговор этот ещё зимой был, а сейчас, когда у Ольги заболела Иришка и она со слезами упрашивала мать пожить у неё, побыть с ребёнком, Катерина решила вдруг переехать к ней насовсем, надеясь на то, что и Иван в конце концов согласится… Надоела ей эта деревня, а там всё-таки райцентр.

И квартира у Ольги благоустроенная, печи не надо топить, да и со скотиной возиться надоело. А насчёт работы, так Ивану там работы полно, хоть сегодня примут, ну а уж самой-то зиму посидеть придётся: девчонка малюсенькая, куда от неё денешься?..

Катерина наконец отряхнула платье, подошла к Ивану, села рядом.

– Так вот, Ваня, решила я к Ольге переехать, хватит уж нам с тобой в назьме копаться. У неё Иришка заболела, так просит, чтобы я пожила у неё, повозилась… А я думаю, надо уж нам определяться к ней, да и всё. Ну сколько можно тут сидеть? И так всю жизнь просидели…

Катерина замолчала и, потупившись, начала разглаживать ладонями платье на коленях, Иван отвернулся, разглядывая луга за Иртышом. Вечерело. Берёзовые колки вдали уже едва различались.

– Я сегодня с ними уеду, а ты пока тут поживёшь. Скотину распродашь, дом… Дом если не продашь – холера с ним. Заколотишь двери-окна, да и пусть стоит, потом продадим… Виктор завтра приедет, остальное кое-что заберёт, я приготовила, ну а варить уж тут мать попросишь, пока не распродашься. Или мяса ей отнеси, да там и обедай… Картошки мы шесть мешков насыпали, но там ещё мешков пять-шесть будет, тоже матери отвези… Бельё у тебя всё перестирано, переглажено, в комоде лежит, в верхнем ящике… Да ты почему молчишь-то?.

.

Иван посмотрел на Катерину долгим внимательным взглядом: в её тёмно-карих глазах где-то совсем рядом были слёзы.

– Нет, Катя, никуда я не поеду и продавать ничего не буду. Собралась – поезжай, а я не поеду…

Ольга, видимо, стояла всё это время у них за спиной, у окна, и слышала весь разговор, потому что она тут же, после слов отца, выскочила на улицу и заплакала.