Надежная тяга

Он рассказал, что почти два месяца был на сессии – экзамены сдавал за четвёртый курс, что едва Иришка поправилась, как заболела Ольга, в больницу положили, так что всё там на Катерине держится, а та тоже скучает, о доме поговаривает. С тем Виктор и уехал…

А Иван ожил, решил даже к берегу Иртыша сходить прогуляться. Курган, почувствовав перемену в своём хозяине, начал подпрыгивать и лаять, чего по старости уже давно не делал.

В то лето вода в Иртыше была большая и держалась долго, а тут глянул Иван – обмелел Иртыш, почти вся вода из ложков скатилась, а из Большой логотины до сих пор бойкий ручей бежит.

Иван пошёл вдоль ручья, с какой-то давно не испытанной радостью слушая его мелодичный говор. Метров двести прошёл, глядь – а по ручью щука ползёт. Воды в ручье немного, а щука большая, так что у неё и спина наружу. Иван подбежал, выбросил её подальше на берег и расхохотался.

– Ну вот, Курган, сегодня у нас с тобой и уха будет.

Курган повилял хвостом, лизнул щуку и побежал вдоль ручья.

Иван сломил тальниковую ветку с сучком, подвесил на неё свою добычу и не спеша пошёл назад. Уже к Иртышу подошёл, когда к нему подлетел запыхавшийся Курган, а в зубах у него – щука!..

– Ах ты моя умница, – сказал Иван, поглаживая Кургана. – Оказывается, мы с тобой не такие уж старики, ещё и на рыбалку сходить можем…

Прошло ещё три месяца. Катерина за всё это время ни разу не была у Ивана, и Иван к ней не ездил, но как-то в конце августа надо было сдавать совхозный скот на мясокомбинат, а дорога как раз мимо райцентра проходит, вот и решил Иван на обратном пути заехать к своим.

Чем ближе подъезжают, тем больше он волнуется. Аж мороз по коже, будто юнцом невесту сватать едет. Вылез из кабины, надо в дом заходить, а ноги – как ватные. Постучал в дверь и, не дожидаясь ответа, тут же открыл её, переступил через порог и сказал: «Можно к вам?..» Он произнёс это каким-то чужим, хриплым голосом и остановился у порога. На губах его замерла смущённая и в то же время счастливая улыбка.

Он смотрел на Катерину, которая сидела за столом с Иришкой на руках, босая и худющая до невозможности. Никогда в жизни Иван не видел её такой худой… Или она и была такая, а он просто не замечал? Но это была она, его Катрина, родная и самая лучшая на свете. Щёки её покраснели, а в тёмно-карих глазах зажглись блестящие огоньки и выступили слёзы.

– Здравствуй, отец, проходи, проходи! – Виктор поднялся первым и несмело подошёл к Ивану.