Надежная тяга

– Вот тебе на! Да я про пароход и толкую…

Люди засуетились, засобирались, а я сидел около своих пучков и думал: купят или нет? Эта мысль назойливо вертелась в голове, и я одинаково верил как в то, что купят, так и в то, что не купят. Скорей бы уж, что ли…

Но вот и долгожданный хриплый гудок! «Баррикадист», деловито шлёпая лопастями колёс, подошёл к пристани. Матрос в заляпанной мазутом тельняшке столкнул узкий трап, привязал его к борту, и пассажиры с парохода начали сходить на берег. Я замер. Сначала решил продавать, как та торговка, по двадцать копеек за пучок, но по мере приближения пассажиров сбавил до десяти.

И вдруг над самым ухом:

– Почём товар, продавец?

Лысый дядька в белой майке перебирал мои пучки.

– Пять копеек, – испуганно сказал я.

– Так-так, значит, за пучок – пятачок? Ну что ж, закупаю партию.

Он встряхнул на ладони мелочь, нашёл десятник и взял два пучка. Я немного повеселел; если продать ещё восемнадцать, то как раз хватит на билет в кино.

Но остальные пассажиры вовсе не торопились купить мои кислянки и невозмутимо проходили мимо.

Мне было стыдно сидеть вот так, у всех на виду, я проклинал тот час, когда решил заняться торговлей, а встать и уйти – тоже было стыдно, и я ждал, когда же наконец уйдёт этот проклятый пароход.

Недалеко от меня взад-вперёд медленно прохаживалась женщина с ребёнком на руках. Она уже несколько раз внимательно и даже, как мне показалось, печально смотрела в мою сторону и вдруг подошла.

– Что же это ты продаёшь, мальчик? Это съедобно, да?

Я сбивчиво забубнил, что это не только съедобно, даже и вкусно.

Однако женщина колебалась. Я готов был провалиться сквозь землю.

– Ну что, сынок, купим травки? – обернулась она к своему малышу. Малыш подозрительно покосился на меня, потом на мою травку, но ничего не ответил. Женщина улыбнулась и спросила снова.

– Ну, сынок, купим, что ли, травки?

Малыш разглядывал меня и молчал, а я прилагал последние усилия, чтобы не заплакать.

Женщина долго рылась в сумочке, наконец подала мне десять копеек и взяла два пучка.

«Баррикадист» с натугой подал голос, пассажиры кинулись по качающемуся трапу на палубу, пристань быстро опустела. Отдали швартовы, вновь деловито зашлёпали колёса, и, дав прощальный гудок, пароход скрылся за поворотом…

С каким-то необъяснимым облегчением я сгрёб в кучу свои пучки и швырнул их под забор.

Верность

Иван Григорьевич, зоотехник третьего отделения совхоза «Береговой», возвращался домой с работы.