Лузерская лирическая повесть-размышление

Звали её Татьяна – сразу ассоциации приходят на ум «…итак звалась она Татьяна» – и была она младше меня на три года. Как говорится, самый подходящий возраст.

К тому же, это для меня было существенным плюсом, сразу заметил, что, несмотря на уже приближающееся двадцатилетие, ни с кем из противоположного пола она особо не общалась, тем более, не встречалась для интимного времяпрепровождения, да и характера была весьма робкого. Это в отличие от более «развитой» восемнадцатилетней сестрёнки, у которой накопилось, наверное, с десяток ухажёров.

Так что потенциально всё хорошо выстраивалось. Я – жених готово-зрелый, в армии отслуживший, она – свободна, ни у кого отбивать не придётся, да и родители её против не будут, а уж сестрёнка – прямо счастьем покроется.

И, обдумав всё это, решил, что пришла пора действовать.

Случилось так – в нашем сельском клубе выступал гастролирующий конферансье московской эстрады. Помнится, Болибок была его фамилия, имя вот не упомню, кажется – Геннадий, а может и Георгий. Впрочем, это не существенно. Для сельской глубинки конца восьмидесятых приезд любого пусть малоизвестного, но москвича с приставкой на афише «известный артист» было немалым событием. И потому в сельский клуб, что называется, пришли все, в том числе и Татьяна.

Что он, этот Болибок, «конферансировал» на дощатой и немного скрипучей сцене, как-то даже не запомнилось. Возможно, потому, что другим голова была забита.

Когда Татьяна направилась в сторону своего дома, я как бы невзначай предложил её проводить. Мол, темно уже в октябрьские восемь вечера, а фонарей на столбах здесь, увы, не предусмотрено. Она не стала возражать – всё-равно по пути. Мы же соседи.

– Как тебе? Понравился артист? – спросил, чтобы как-то завязать разговор.

Она пожала плечами:

– Да как-то так…

– Мне, кстати, тоже, – согласился я.

И замолчал, не зная, о чём говорить дальше.

Такой вот я – не умею разговоры вести, тем более болтать без перерыва о том о сём. Тем более с противоположным полом.

Не обучен. Да, собственно говоря, никогда к этому и не стремился особенно.