Лузерская лирическая повесть-размышление

Они ему и по росту достигали лишь до плеч, а по широте плеч и бицепсам словно доходяги супротив исполина.

Витька накачал мускулы, с малых лет перетаскивая огромные и тяжеленные мешки с зерном и картошкой, которые в народе почему-то именовали кубинскими – наверное, от того, что в похожих мешках в пору развитого социализма с братской Кубы в СССР везли сахар. А ещё он в колхозной мехмастерской всяческие железяки перебирал, отцу помогая ремонтировать колхозные машины и трактора.

Это в отличие от старших братьев, которые более рыбалкой и мелким воровством промышляли…

А ещё он – единственный из братьев в тюрьме не сидевший.

Окончив десятилетку, в лесотехнический техникум поступил и, получив диплом, тут же устроился автомехаником в местный леспромхоз. Старшие, кстати, тоже там, но обычными шофёрами. И даже не на МАЗах-лесовозах, где водилы хорошую деньгу «зашибают», а на ГАЗончиках пятьдесят вторых, развозящих по заказам обрезки досок и опилки с пилорам.

К тому же Витька первым из братьев женился.

А в этом угловом доме старший брат Андрей комнату снимал. После возвращения с зоны он ни в какую не захотел в родной дом возвращаться, дабы не выслушивать на свой счёт от матери постоянные упрёки «за дурость характера и непутёвость» да наставления разного рода.

Так и сказал:

– Это пускай Сана за двоих всё выслушивает, а я уж как-нибудь по этому поводу в сторонке постою.

Вот Сана (Александр), брат средний, всё и выслушивал… Впрочем, ему, возникало такое чувство, материны нотации были «по барабану».

Непонятно даже слушал он их или просто кивал вечно пьяной головой.

Андрей, в отличие от плечистого Виктора, не обладал выдающимися буграми мышц, был худ и весьма сухощав. Но добровольно встречаться с ним в личном поединке я бы не советовал никому. Мышцы его словно целиком из жил состояли, были каменно-твердыми и немалая сила в этих руках содержалась. И сила эта без дела не пропадала. Поговаривали, что он в разборках местной шпаны не раз был замечен и новый срок по нему плачет…

Так неужели Таня на него клюнула? На его силу угрюмую… бандитскую?

Но нет, не Андрей, Сана входную уличную дверь открыл.

И не просто открыл – ещё на пороге обнял Таню и прямо у меня на глазах целовать принялся.

Мою жену… И она не противилась…

Они, конечно, не знают, что я их вижу. Или знают и намеренно дразнят?

Да какая разница!

Первым порывом было выбежать из-за скрывающего меня угла двухэтажного дома и броситься с кулаками на обидчика.