Тяжёлые токи. 2003

1992

***

…И вновь я должен просыпаться,

Едва заснув, и вспоминать,

Пред кем успел я оказаться

У края платья, целовать

Её ногти, пальцы, локти, плечи,

Язык – вымаливать ответ,

И вдруг понять, что я отвечен,

Но – странен след… а имя – бред…

1992

СОН, НЕ СТАВШИЙ СОНЕТОМ

Ты мне приснилась… мне приснились Вы,

А ты давно истаяла в молчанье…

Но Вы стояли в замке со свечами,

Я пил росу с предутренней травы…

Далёкий свет бессонными ночами

Мерцает нам животными лучами

Из янтаря – застывшего, увы…

Так мы разделены годов скалой,

Расплёсканной затянуты смолой

И, словно древней фауны комочки,

Едва ли сможем жить без янтаря…

Во сне мне не хватало декабря,

А для сонета не хватило строчки.

1992

***

Поезд чихнул – и в неведомом городе

Выплюнул нас на горячий перрон.

Крики носильщиков. Воздух, распоротый

Солнцем и криками. Стая ворон.

Рыжий трамвай, колее изменяющий

И догоняющий беглый состав:

Нас выручающий… – Нас окружающий

Жарким железом дверей.

От неизвестности, от устремлённости,

Видя, что наши вагоны пусты,

Я, отупев, поддаюсь обречённости

И заполняю пустые листы:

«Мысли сбиваются. Сны не сбываются.

Наши любимые любят других…»

Только под утро с трудом забываются

Крики ворон. Мёртвый город затих.

1992

***

Я запомнил название дикого города,

Что смеялся мне вслед гулким эхом шагов

И цеплялся за редкую белую бороду

Белой пылью искрошенных солнцем домов.

Это имя дышало в затихших автобусах

Шелковистым шуршаньем летучих мышей

И плескалось на дне мёртвой вмятины глобуса,

Что перцовка в стаканах живых алкашей.

Дул пронзительный ветер, срывая с них головы

И швыряя Великому Зверю к ногам.

Закатившихся глаз тяжеленное олово

Оплывало свечами безумным богам.

Я ушёл босиком, не почувствовав холода:

Кровь, добытая Зверем, прибавила сил…

Я забыл очертания этого города,

И название города тоже забыл.

1993

***

Этот город – как почка на ветке железной дороги.

Я в него соскользнул тёплой каплей грибного дождя,

И с прожаренных крыш невесёлые местные боги

Приглашали зайти, если к ним я стучался, бродя.

Я лениво слонялся над крышами и головами

В переходах прозрачней шампанских ночей октября.

Карандашный набросок, оброненный, видимо, Вами,

Неприметно белел на углу, где уснула заря.