Новогодняя Проза

Но вот суставы отогрелись только на третьем километре. Прокручивая в уме все положения изученной методики транса, сам не заметил, как выровнялось дыхание, действия стали автоматическими, усталость мышц исчезла. Все беспокоящие ранее проблемные мысли пропали. Осталась только поставленная цель, которая всё сильнее давила на работающие мышцы, заставляя больше увеличивать темп гонки. Зрение, не естественно обострилась, резко выделяя очертания кустов, сугробов, фигур одноклассников. Появилось предчувствие будущего и неимоверная злость, накачивающая организм свирепой силой.

Догоняя впереди идущих, Торилин не кричал: – Лыжню! А рычал. Кто с удивлением отпрыгивал в сторону, а кто просто шмякался в испуге на бок, сдёргивая с лыжни ноги.

Финиш пролетел метров на пятьдесят, под изумлённый свист физрука и восторженный взвизг девчонок, услышавших результат.

– Двадцать три минуты, пять секунд! Без подготовки! Охренеть! – Вырвалось непроизвольно у Николашки физрука.

Пашка этого ничего не слышал. Он ботнулся на полном ходу на вытоптанный снег, почувствовав, как зашипело под ладонями и лицом. Воздуху сразу перестало хватать. Тело налилось непомерной чужеродной тяжестью, возникло ощущение – собственное «я» отлетело в сторону и взирает со стороны. Моментально стало так легко и безразлично. Назад в нестерпимую общую боль возвращаться не хотелось.

– Девушки! Немедленно поднимите его! – Прокричала физручка Настёна. – Пусть ходит! Не валяется!

Чувство взгляда со стороны не исчезало.

Торилин видел, как к нему подбежали Маринка Большакова и Галинка Кашина. Попытались поднять. Не получилось. Маринка плюхнулась на коленки, и они совместно с Галкой затащили его голову на её бёдра. Сразу вокруг образовалась толпа из тех, кто уже пробежал дистанцию. Все чего-то советовали, тормошили, сгибали руки, растирали икры ног. Маргарита с искаженным от испуга лицом, пронзила толпу. Опустилась рядом с Большаковой и попыталась перетащить Павла к себе. Маринка вцепилась мёртвой хваткой в костюм на плечах, с остервенением бросив испепеляющий взгляд на Сысоеву.

– Отпусти! А то глаза выцарапаю! – Прошипела Маргарита в самое ухо Большаковой.

Та изумлённо разжала пальцы, и Пашкина основная оконечность с разворотом тела сразу перекочевала на другие колени.

– Паш, дыши! Я здесь! Ты слышишь! – Наклонилась к самому лицу, растирая снегом виски.