Новогодняя Проза

Локти с подушками и ребра ладоней одеревеневшие. Шейные мышцы выпирают. Опасный субъект.

– Тебе после их застенка, в любом человеке палач видится. Перестань. Давай лучше приляжем на верхние места.

Скрипнули петли двери караулки. Пахнуло спиртом и закуской.

– Резо! Ко мне!

– Старлей! – Узнал голос Павел. – Почему не соблюдаете устав караульной службы? Пьёте с личным составом! Вы офицер! Присягу Родине давали, – наболевшее выплеснулось разом по мимо воли. – Блин. А ведь только попить хотел попросить, – мелькнуло в подсознании.

– Ни хрена себе! Это предательское мурло меня строить вздумало! Сержант, напомни этому уроду про присягу! Да, сначала тельник из-под него выдери и мне передай. Пока чистый.

– А ну живо встал, – штык-нож скользнул между рёбер. – Встал! Руки за голову! На колени! – Удар прикладом по бедру. – Я кому говорю!

В доли мгновения, что недавно звенело и ухало в мозгах бывшего морского волкодава, превратилось в пронзительный треск молнии ударившей по всем нейронам.

В солнечном сплетении полыхнула взорвавшаяся звезда, запустив сердце в режиме двигателя внутреннего сгорания.

– Действия – языки пламени! Пламя – сила духа! Сила духа – побеждает смерть!

Первые строки самоучителя, как заклинание отключили естественное движение времени, подарив невообразимую картину окружающего. В оттенках грубого красного цвета, Павел увидел испуганные лица китайцев. Озверевшую физиономию с орлиным носом и лошадиными зубами. Довольную улыбку старшего лейтенанта, застывшего в проёме раскрытой решётки и медленно приближающий приклад автомата, нацеленный в его челюсть.

Дальше только происходила простая констатация совершённых действий. Кто руководил его телом, почему не чувствовалась боль, откуда пришла колоссальная сила? Такие размышления появились потом.

Удар в грудь отбросил сержанта на пруты камеры с высоко задранными руками, удерживающими оружие. Прыжок. Грузин ещё не полностью коснулся арматуры, лейтенант уже впечатался в стену вагона.

Связка ключей отрикошетила, и она летит в соседнее купе. Колени Павла прижимают локти охранника к металлическим карандашам решетки. Ступни ниже, сами встали в распор. Руки выгибают арматуру, просовывая между ними приклад с одной стороны и дуло с другой. Рывок. Запястья сержанта прижаты к поперечине, собственным оружием. В глазах ещё только удивление. Рука старлея прогибает толстенное стекло окна, распуская по нему трещины.

Он уже на проходе. Время ускоряется.