Деревенька моя

– Это ерунда. Все знают твою загадку, осаживает её Санька. – Мою отгадайте: « Сидит дед во сто шуб одет…

«Была бы у мамы шуба, – мелькает у меня в голове».

… -Кто его раздевает, тот слёзы проливает!» – бодро заканчивает Санька.

– Знаю, знаю! – тут же выкрикивает Ленка отгадку, чем вызывает у брата недовольство:

– Ты-то… Знаешь… Не одной козе хвост оторвала. Все бесхвостые бегают.

Над моей – голову поломали подольше: «Поле не меряно, овцы не считаны и пастух рогат»

– Слегка помог я Ленке. Очень ей хотелось отличиться.

Постепенно запас загадок иссякает. Голоса наши звучат всё реже, и мы затихаем на ещё тёплой печке.

Спал я на новом месте тяжело, неспокойно. Утром, едва засинели окна, просыпаюсь вмиг от мысли: «Вдруг мама заблудилась и совсем не приехала…». Чтоб не разбудить Ленку с Санькой, неслышно сползаю по приступкам на холодный пол, начинаю быстро одеваться. Тётка Наташа у заднего окна чистит к завтраку картошку.

– Не торопись Митя. Вернулась твоя мама. Приходила за тобой ночью, да не велела я тебя будить, – вполголоса, чтоб не проснулись ребятишки, сообщает мне тётка Наташа радостную весть.

 – Скажи матери, на коровник-то пусть не спешит. Сама я как-нибудь.

– Ладно, – обещаю я тётке Наташе и, не дослушав, выбегаю наружу.

Их нашей трубы вьётся дымок, значит, мама уже готовит еду. Убыстряю шаг. Вот я в своих сенцах. Нащупываю рукой скобу, чтоб потянуть дверь. За дверью слышится чей-то голос: «Муратик, Муратик».

«Кто это к нам так рано?»

Отворяю дверь и вижу… Клаву.

Это она разговаривает с телёнком, гладит его округлую лопоухую мордочку.

– Митя заявился, – улыбается Клава. – Бродяжка наш. По чужим дворам стал ночевать…

– Одному как усидеть, – то ли объясняет, то ли заступается мама.

– А вы что так долго? Ждал вас, ждал, – с упрёком выговариваю маме.

– Пока лесника нашла, пока погрузилась. Да в дороге, на повороте, сани в раскат пошли. Брёвна стронулись, пришлось перекладывать. А на месте послали на весовую.

Только потом свалила в больнице поклажу, – словно оправдываясь, объясняет мама причину своего позднего возвращения.

(К маме мы обращаемся на «Вы»).

– Это кацап родного батька зовёт на «ты», а лошадь на «вы»! – шутила как-то мама).

Сейчас ей не до шуток. Иззябла, наломалась. Но отдыхать не время. Сварила еду. Принялась за свекольные «конфетки». Благо, свёкла сварена вчера. Осталось её порезать на малые дольки да фигурки и сунуть в печку для просушки.