Алексей Ваямретыл – лежащий на быстрой воде. Путь преданного своему хозяину камчатского самурая

Лучше рядом с сыночком, чтобы и помочь, и поддержать его…

Ой, как же не хотелось ей, чтобы вот так, ей семьдесят два, а сыну её всего-то 26 лет и она жива, и здесь, а её сын, еще мгновение, еще несколько минут и уж там высоко, у них, у тех их у всех верхних людей…

И, Денис только слышал, как его руки сильно сжимает шершавая рука соседа Аника Игоря, а справа его поддерживает со спины Ахытка Владимир.

И, среди здешней тишины только по-особому потрескивающий кедрач не то от мороза, который ранее его сжал, не то от тепла, которое изнутри его толстые ветви рвало, выдавливая изнутри сильно горящую смолу, ясно всем говорило о чём-то ему только и понятном, и о чём-то таком особенном и о вечно-бесконечном.

– Ухо-ди-! Тр-щ-!

– Про-щай-! Тр-щ-!

– Навсегда! –Тр-щ-!

И, этот теперь полыхающий на ветру не вероятно горячий костер, и то ледяное стекло, в которое было вморожено лицо его отца еще долго стояло в памяти малого Дениски, еще долго не давало ему спокойно спать на теплых оленьих шкурах по ночам, взывая от пришедшего испуга вновь открыть глаза и осмотреться по сторонам, и только, заботливые и натруженные за день руки его бабки Лукерьи и мамы Татьяны заботливо прикрывали его, сползавшей от сучения ножками шкурой оленя и еще такой толстой, и теплой шкурой медведя, весной застреленного его же отцом, чтобы он в своих снах и, побыстрее мужал и побыстрее рос, так как нужен был в их селении Ветвей опытный охотник и, каждый раз он по-особенному вспоминал своего единственного, своего родного по-особому любимого им отца, еще не понимая куда тот на самом деле делся с того жаркого костра, так как и водила затем туда на их ритуальное кладбище и мать, и свою бабку но ничего, кроме серого пепла на том месте уже и не было.

И, обильные приносимые ими дары, их широкогрудому ворону Кутху он сам часто приносил из своей первой самостоятельной охоты и, даже со своего ежедневного стола, откладывал, чтобы в субботу или в другой денёк сбегать туда, где закончилась земная тропиночка его отца и, где в душе его осталась только память о пути его куда-то ввысь и далеко на небеса.

И именно теперь он ясно понимал, что отец где-то там высоко и внимательно наблюдает за ним, ведя уже сына своего по новой здешней такой как и него самого узенькой тропиночке, которая может быть только здесь на Ветвейваяме у него и начинается, чтобы где-то там изнутри в памяти его всегда и поддерживать его, и даже ободрять его на труды ежедневные, и дела ратные…

___

Глава 3.