Алексей Ваямретыл – лежащий на быстрой воде. Путь преданного своему хозяину камчатского самурая

Да ведь, по-настоящему то, он довольно еще молодым уходил от всех их, покидая нас и одновременно превращаясь в космический эфир с которым мы может еще честно, ежесекундно будем затем общаться, будоража свою память, но ведь никогда уже здесь на Земле не свидимся, никогда не ощутим того быстрого запыхавшего учащенного дыхания от его бега по здешней тропе жизни уже без него, без его таких глубоких глаз, без его того особого тепла и такой обескураживающей только его улыбки, которой он вот так теперь улыбается только с цветной фотографии, передающей разве только те неуловимые очертания его земного здешнего камчатского бытия, его насыщенной и такой короткой только его быстрой олюторской жизни.

И, пришлось тогда всей погребальной команде дополнительно вылить не одну канистру маслянистой соляры, чтобы его, оставшееся здесь на земле тело давно уже без его изболевшейся души, покинувшей его тело еще там на реке Култушной, побыстрее соединилось с его личной, и той особой непознанной никем Космической безграничностью, а может не ведомой нам какой-то бесконечной Космической растянутой по Пространству сингулярностью, и той по-настоящему великой Космической Вечностью, когда и смотреть-то на это колеблющееся на ветру желтое пламя уже нисколько тебе самому не хочется, уже и не можется, так как твои глаза за длинную жизнь, видевшие и не такое, так долго теперь и здесь слезяться, нисколько не повинуясь твоей воле, не повинуясь твоему желанию больше уж не плакать, скрывая горечь этой для тебя утраты и, ты сам ведь теперь легко понимаешь, что это сами льются слезы не только памяти о нём, но это еще и слезы за твоего старшего брата Бориса, и за твою любимую мать Ефросинию Ивановну, и за твою нежную и ласковую бабку Надежду Изотовну, и за родных тётю Арину Ивановну, и её сестру за тетю Екатерину Яковлевну, и за дядю Александра Яковлевича, да и за сведенных сними их братьев Алексея Яковлевича, и за Федора Яковлевича, а также за двоюродных братьев Виктора Александровича и Виталия Дмитриевича, и за утонувшую его молодую сестру Тамару Дмитриевну, за племянника Николая Федоровича и еще многих-многих, кто давно на этой твоей Земле с тобой не желая этого распрощался, кто оставшись в твоей памяти навсегда давно покинул этот мир, оставляя может быть только свой глубокий след в твоей цепкой памяти, оставляя в ней, в памяти твоей такую глубокую никогда не удаляемую зарубку.