В смирении желать невозможного. Книга тридцать седьмая

О, как же жить с улыбкой прежних дней,

Без этих тихих помыслов о ней,

Что душу мне в тревоге стерегут?

Мелодий, что призывно так зовут

Из времени исчезнувшем, прошедшем,

Но в музыке вновь воплотившим вечность?

Когда плетётся звуков этих нить,

Нанизанных на слов простые смыслы,

Так тонко, так неосторожно близко –

В глубь тихую хотелось бы заплыть

И затаиться призраком на дне.

Душа так стонет, ноет так во тьме,

И тешится надеждами без славы,

Вновь что-то просыпается во мне –

Какие же стихи, о, Боже правый,

Рождаются в прохладной глубине.

Так сумрачно, что трудно и дышать,

И в песнях, что звучат, проснулся снова

Смысл музыки, и мы давно готовы

Слова и ноты сердцем всем принять.

Романс для Марины

Был ужин при свечах, крахмальные салфетки,

Неспешный разговор, бокалов перезвон,

Склонялись под дождем в тяжелых каплях ветки

И плачем о былом стучали за окном.

Играя в языки, немецкий и английский,

О разном рассуждал, но думал об одном:

Чтоб твой печальный взгляд, такой родной и близкий

Был снова оживлен беседой и вином.

Ты мне дана судьбой, пусть это слишком громко,

Я так тебя люблю, что к выдумкам готов,

И кружит у виска и отдается звонко

Заклятий череда и покаянных слов.

И в темноте ночной, кольцом кружа Садовым,

Домой пойдем вдвоем, где тихо и тепло,

Готовые к любви и поворотам новым,

И Бога попросив, чтоб в жизни повезло.

О нас

Мы вместе прожили немало,

Но, если честно говорить,

Хотел, чтоб дольше нам досталось

По жизненной тропе ходить.

Пусть Бог решит, что ждет нас дале,

Какие грянут чудеса,

Что впереди, какие дали

Для нас раскроют небеса.

Друг к другу нас с тобой прибило,

Не ведая судьбы иной,

Но лодку счастье закружило

В наш быт печальный и смешной.

Я полюбил тебя не быстро,

С годами больше и сильней,

И разгорелась эта искра,

А жизнь неслась вперед, быстрей.

Но все, что падало как камень

И омрачало радость дней,

Любви не погасило пламень,

Свет от нее в душе моей.

Когда случались катастрофы —

Вот-вот порвется жизни нить —

Просил я в покаянных строфах

За прошлое понять, простить,

И в разговор с житейской прозой,

С осадком горьких трудных лет,

Застрянут вдруг больной занозой

Сем бед, а к ним один ответ.

Но, выясняя постоянно,

Как быть нам тягостно вдвоем,

Мы на ходулях деревянных

К раскрытой пропасти идем.