Добром-лихом, а добыть надо!

Там мимо пробегать и то приятно, от запахов кружится голова, они манят тебя, влекут: «Копни, найди заветную косточку, всю в мясе, тушку позавчерашней курицы, слегка протухший большущий кусок колбасы…» Только кто же тебя пустит туда, на ухоженный двор с личным дворником и будкой с охраной, где зелёная травка, красивые деревья и двухметровый забор с камерами слежения? Дворнягам там не место. Крысы забегают. Но на то они и крысы.

– М-м-мы-ы-ы-и-у, – предупредительно мстительно сквозь зубы прошипела первая кошка.

– Я-у-и-ы… ш-ш-ш, – слегка показала клыки вторая, поворачивая голову по направлению к бродяжке.

– Ладно, ладно, поняла, – вильнула она хвостом. А потом – «Гав-гав-гоу-у!» – по-дворняжески с заливом и повизгиванием облаяла их. Так лают обычно из страха и обиды. Промолчать было бы подозрительно, лаять долго и громко в такой обстановке опасно. Во-первых, коты могут всю морду расцарапать. Эти огольцы, воспитанные на улице, никаких собак не боятся. Во-вторых, на лай могут прибежать другие бродяжки, мало ли по округе таких шаек.

Тем тоже лишь бы подраться. Гавкнув пару раз ещё, дворняжка побежала прочь.

Коты сидели, щурясь на солнце: «Наша взяла». Солнце припекало, сидеть над мусоркой было почётно и сытно. Птицы, собаки, даже люди, подносящие новые «сокровища» – все внизу. Власть всегда сверху. Кто хоть на секундочку испытал это чувство власти, никогда не забудет. Два кота, осознавшие это, прочно сидели наверху мусорного контейнера и созерцали окрестности.

В кустах у старого киоска – странный шум. Бумагу рвут. Постойте-ка, вот оно: хвост и на нём – наглая рыжая спина выдвинулась из кустов. Один из сидящих котов тоже был рыжим и, глядя на то, как он весь напрягся и застучал хвостом по металлу, можно было предположить, что он с тем, в кустах, знаком. Знаком, ещё как. В округе поговаривали, что тот, который в кустах, был его родным братом. Или родственником. Других рыжих в этом призаводском посёлке не встречалось. Издалека они были очень похожи, не отличишь.

Более того, жили коты по соседству и терпеть друг друга не могли. Любая встреча кончалась дракой. Тот рыжий был покрупнее, и удар его лапой был очень болезненным. Кот на мусорке напрягся. Если родственник подойдёт к мусорке, мордобоя не избежать. Всё шло к этому. Большой рыжий всё прятался в кустах, а потом появился, сел перед кустами и стал чиститься от клочков бумаги. «Писатель!» – малый рыжий отвернул морду. Напряжение росло.