Добром-лихом, а добыть надо!

– Интересно, переступит она порог дома или нет… А если не переступит?.. Что они чувствуют? Что такое опасность для них? Почему у людей нет таких качеств? – Николай Николаевич ещё пытался продолжить вечерние посиделки, но глаза его закрывались, он позёвывал как-то устало, прикрывая ладонью рот. – Ну скоро там Саша? Лучше бы я первым пошёл.

Дверь наконец вздрогнула и открылась, Саша словно выбил её; делать что-то тихо он не умел. Пытался, когда папа начинал ворчать, но лучше от этого не становилось, чем больше Саша старался, тем больше шума производил.

– Ну наконец-то… Слон в посудной лавке… В этот раз ты без телефона там сидел? – спросил Николай Николаевич.

– Без телефона. Спокойной ночи, – юноша проскользнул в свою комнату и закрыл дверь.

– Анечка, теперь ты. Зубы, ноги, мордочку…

– Сама знаю. И у меня не мордочка, а лицо…

– Тэ-э-э-кс, сейчас кто-то договорится и в лоб получит.

– Я догадываюсь, кто.

– И я догадываюсь…

– Я тоже…

– Пока вы оба развлекаетесь, я давно бы уже умыться успела. Говорите хоть всю ночь. Но помни, Анечка, я подниму тебя в семь часов, – Елена Николаевна закрыла за собой дверь в ванную.

– Я вовсе не развлекаюсь, а приучаю к порядку барышню.

– А я вся в тебя… Какой ты, такая и я. Я же на тебя похожа.

– Ах ты воробышек мой. Ну за что я эту девчонку так люблю? Вот этого поросёночка грязненького, хрюшечку, свинюшечку свою, – папа обнимал доченьку и понимал, что счастье его вот в ней, в этой девчонке.

– А за что я люблю этого горильчоночка своего пушистенького такого (тело Николая Николаевича было на самом деле покрыто волосами, и грудь, и спина)? – Анечка дёргала своего папочку за щёки, за уши и прижималась к нему.

Из туалета вышла Елена Николаевна:

– Ну всё, можете хоть до утра тут развлекаться, а я – спать. Спокойной ночи.

– Иди умываться, доченька.

– А ты не забудь помыть свой хвостик, шёрстку…

– Тише, а то нас на улицу спать отправят… Умывайся… А-а-а, – Николай Николаевич опять зевнул. – Спать. После наших разговоров точно ужасы приснятся.

* * *

Ужасы не приснились, они где-то задержались, и первые из них добрались к порогу дома семьи Громановских только поутру. Утром из дома первым, как всегда, выходил Саша.