Пасисяки Пукк

Страшновато и небезопасно – заблудиться можно!

Пасисяки сел на кровать (которая скрипнула, казалось, на весь дом) и стал представлять, как он, с вытаращенными глазами и с глупой гримасой, шныряет по болотистому лесу в темноте в поисках, возможно, выдуманного растения и его корешков.

«Нет! Ночью туда не пойду, попробую сходить днём… Хотя подожди, зачем идти на болота? Недалеко от мэрии есть неплохой мазазинчик трав и растений. Вот куда надо идти! Точно!»

Минул обед.

Направляясь к общественной остановке, Пасисяки закинул в себя на ходу купленную в кафе щавелевую сардельку и запил её витаминным соком, разбавленным дождевой водой.

«Ещё немного и я упал бы в голодный обморок. С утра ничего не ел из-за этого забора!» – думал он, поглядывая на дорогу и пытаясь разглядеть, не едет ли рельсобус.

Подойдя к остановке и сев на лавочку ожидания, Пасисяки вообразил себе картину, что он, купив в мазазине «волшебный» бабушкин куст, выжал его в сок, затем выпил эту жидкость и стал самым счастливым среди местных.

Вот он уже получил нужные ответы, сварил из секретных ингредиентов фиолетовую краску, покрасил забор, потом покрасил все улицы, дворы, дома?, весь Токсикотно, а потом вообще стал его мэром. Эх, мечты-мечты!

На тростниковом столбе, что находился на каждой общественной остановке, негромко зазвонил небольшой металлический колокольчик, ознаменовав приближение общественного транспорта. Пасисяки вынырнул из своих мечт и посмотрел на приближающийся состав – это был нужный ему рельсобус.

Зайдя в салон, в котором пахло цветами с болот и маслом от рельса, он сунул тридцать воней в небольшую колбу, висящую на поручне, дождался пока замигает зелёная лампочка на нём (так осуществлялась плата за проезд), затем прошёл вглубь вагона и плюхнулся на первое попавшееся свободное сиденье.

(Вообще, в Токсикотно существовало три маршрута рельсобусов: кольцевая дорога, что шла вокруг города, и два внутренних маршрута, пересекающие крест-накрест центр города.)

Так как было уже за полдень, то пассажиров в рельсобусе практически не было: несколько пожилых местных и две школьницы, которые сидели впереди Пасисяки.

За окном пролетали одновременно одинаковые и одновременно разные домики, разноцветные детские площадки, небольшие парки отдыха, лавки со вкуснейшим мороженым из болотного льна, строительные мазазинчики; а вот мелькнул дом писателей и поэтов, в котором в своё время пытался издать свои рассказики и поэмки Пасисяки.