VIP-места со столиками

Умная милая старушка», – Подумала женщина, а в слух сказала:

– Да, буду Наденькой с удовольствием! – и впервые рассмеялась с начала их разговора. Антону Семёновичу всё легче становилось решать, он чувствовал, как важно то, что сейчас происходит для всех присутствующих, он чувствовал себя наделённым властью для созидания (или лечения), не тел, а судеб, или душ Якова, бабки Марьи, и Наденьки. Теперь, когда вопрос имени был решён, можно было перейти к главному:

– Наденька, я говорил вам, что как только снимут гипс, вас обязаны будут перевести в другую клинику.

Клинику для душевнобольных. Вы по-своему здоровы, но то, что у вас нет ни памяти, ни документов, заставляет принимать такие меры. Так принято. Понимаете, это закон. Мы старше и опытнее вас и давно уже решаем вопрос о вашей дальнейшей судьбе, – Яков и бабка Марья согласно закивали. Видно было, что доктор с трудом подыскивает слова:

– Но прежде, чем принять решение, необходимо знать вашу позицию…

Надя окончательно перестала понимать, что происходит.

Она давно уже смирилась с судьбой, главное, что боли больше почти не было, и мёрзнуть она стала реже. Палата ей нравилась. Она могла читать сказки и другие книги. Как она читала – она и сама не понимала, главное, что в книгах открывалась другая жизнь, иногда смешная и добрая, иногда страшная, как её история, которую ей рассказали в первые же дни, как она очнулась. Теперь рядом сидел мужчина, который нашёл её. Одна женщина говорила, что он описался, когда её увидел – такая она была «жуткая» – так она тогда выразилась, но тут же получила локтем в бок от соседки по койке, и замолчала. Ей говорили, что «душевнобольные» (в палате их называли «психи»), вообще ничем не интересуются, поэтому Наденька даже ждала, когда её переведут в то место, где никому до тебя нет дела. С первых дней в больнице женщина чувствовала себя странно: ей постоянно казалось, что больные всегда и везде рассматривают её, иногда специально, под разным предлогом приходят в палату, даже из других отделений. Пожалуй, их навязчивое внимание было основным неудобством. Но кроме людей, ещё одной причиной было чужое молчаливое присутствие. Остальные пациенты и даже соседки по палате не видели молчаливых этих «гостей». Но Надя не знала, как себя с ними вести. Ей казалось, что эта ненормальность тоже может быть решена врачами, но почему-то молчала о ней. Доктор между тем продолжал:

– Мы решили, вам предложить беспрецедентный эксперимент.