VIP-места со столиками

Врач, маленький, толстый, лысоватый, улыбчивый мужчина, с клоунскими локонами по плечам, выслушал его серьёзно и внимательно и зачем-то спросил, чем ласточка отличается от самолёта. Ответ Олега его видимо удовлетворил, потому что, вздохнув, врач написал: «Нервное истощение», выписал рецепт и порекомендовал поехать (с Богом и дочками) отдохнуть «на юга». «Езжайте в Ялту» – сказал он, и дал адрес пансионата – «Скажите, что от Фёдора, – легче будет получить номер». Когда Олег почувствовал, что совсем потерял связь с реальностью, он собрал девочек и уехал отдыхать.

Пансионат располагался километрах в семи от Ялты. Олегу с дочками дали просторный двухкомнатный номер с балконом. При пансионате были все развлечения и несколько пляжей, в том числе и детский. И к концу второй недели отдыха море начало смывать ужасы последних месяцев.

Они прожили в пансионате четыре недели. Женщины наперебой старались понравиться дочерям одинокого папаши, поэтому проблем с общением не было. Девочки в свою очередь, тщательно оберегали его.

Иногда по вечерам они разговаривали о маме, но то у одной, то у другой начинали блестеть слёзы и разговор переключался на другие темы.

Впервые не было проблем с деньгами. Если бы он вынужден был работать в этот период, или необходимо было бы выходить из дома по делам – он бы не выдержал. Оля, отчаянная разгильдяйка в жизни, умудрилась даже своей смертью обеспечить им будущее!

Только теперь, по прошествии этих лет он вспоминал свои тщетные попытки искать Ольгу через Интернет; вспоминал, как звонил в больницы, в поисках «молодой женщины без документов»; как бродил по улицам Питера, молясь о её возвращении любой, какой есть – только живой.

Каким наивным идиотом он себя чувствовал теперь. Если бы можно было всё вернуть!

Сколько раз, просыпаясь среди ночи, он смотрел на её согнувшуюся над клавиатурой спину, на устремлённый в монитор влюблённый взгляд, и страшно ревновал. Тогда было не понятно, зачем всё это… Тогда он хотел мстить, чтобы напомнить о себе.

Незадолго до её исчезновения (он не мог говорить о ней «мертва»), с ней что-то произошло.

Она называла это так: «Моё тело разделилось, и одна моя половина перестала успевать за другой! Я и по улице-то хожу как инвалид: часть меня скачет и попрыгивает, а другая часть волочёт за ней ногу! Самая большая моя мечта сейчас – синхронизироваться!!!» Он считал это очередной блажью, и готовил разговор о разводе. Она же, будто не замечая сгущающиеся над ней тучи, всё глубже уходила в работу.