«Воробьев и Леонтий»

Она уже снова спала, в жизнь без меня на золотистой лодочке уплывала.

ИСКУШЕН, не растерялся,

за работу бодро взялся.

Подвозящий припасы

собравшейся в поход

новгородской дружине

Ослябя Черпак

с потупленным взором

попросил колдуна Леонтия

быть избавленным от кары

за воровство.

Получив прекрасную плату,

Леонтий вдохновенно затараторил:

«Не подвинешь, не растопчешь,

заклинание – скала,

утверждай же его силу

ты, богиня Шайбала».

52

Я немного говорю на испанском.

В юности изучал, в выигранный в шашки самоучитель в свободное время заглядывал.

Играли на книги. Интеллигентная среда, не тараканы, из вонючих щелей набежавшие.

Самоучитель поначалу я отвергал. Я твердого Джона Стейнбека, а ты, Катрияр, самоучитель в мягкой обложке поставишь?

Катрияр от Катриярова. В шашки он не тянул, Стейнбеком рисковал я не слишком…

Бздишь, да?

Он мне сказал, на сражение распалил меня хамством… спустя годы он написал на мой телефон сообщение, что он сидит в самолете, улетающем в Прагу.

Я ответил: «Сиди. Никуда не выходи. Стр. Биб.».

Полагаю, он подумал – удачи на латыни я ему пожелал. А Стр. Биб. – сокращение пражской Страговской Библиотеки, куда ему идти незачем, а я бы сходил. И листал бы, выписывал… на барочные потолки бы не пялился.

БУДЕШЬ тут разочарован.

Непредвиденный отъем!

Леонтий запротестовал.

Мытарю, заявившемуся к нему

с мыслью

осуществлять поборы в пользу казны,

колдун сказал: нет,

мой тесть с кем следует договорился,

что ощипывать меня не станете,

не было договора?

Подвел меня тесть.

Смешон, а не всесилен он для меня

в данный час!

53

Загудевший вдалеке поезд поедание мною омлета с шампиньонами не ускорил.

Мне на вокзал не бежать, билет в курортные края мною не куплен. Мною совершается поедание. Вдумчивое, с разрезанием на равномерные куски.

Полоску я от омлета отрежу.

Удалась она мне, удалась… но шампиньона на ней нет.

Шампиньон выковыриваю, на полоску кладу, перфектаменте.

Искупался бы я в теплом море?

Непринципиально, я и дома не обделен.

ОТ ОТКАЗОВ уставал.

И, махнув, не приставал.

Лицо уединившейся со мной в амбаре

Евлалии.

Она говорило —

возьми меня, Леонтий,

сделай своей!

Произносимыми словами

она говорила другое: даже не думай,

дальше поцелуев у нас не зайдет!

Невероятно, но временами

я абсолютно не жалею,

что мою Евлалию

воскресить не могу.