«Воробьев и Леонтий»

На магнитофоне она у меня не стояла?

Стравинский жил в Париже, о башне я не из-за проблем с башней уже моей… маленькой Эйфелевой башни у меня не было. А почему я думаю, что была? Господи, была она у меня, та женщина ее унесла…

«История солдата»!

Очаровательно!

Не отвлекаться!

СУДЬБУ, знаешь, не сломить.

Мы продолжим вместе жить.

Покорись же воле колдуна!

Назад к себе в щель забивайся!

В ответ на мои мысленные указания

мышь никуда не бежит,

посреди комнаты носиком водит,

что бы ты там ни вынюхивала,

там этого нет.

Половицы вымыли,

служанка, поругиваясь, оттерла,

возвращения Глины

и она, как ни странно,

без упоения ждет.

73

Сохнущая на балконе рубашка трепещет на ветру, отпугивает карликовых драконов… настроение фантазировать. Закрывать Даниила Галицкого в аварийный амбар.

Выпустите меня, ироды!

Зерно у нас, княже, воруют, лишь ты, посторожив, его для нас сбережешь!

На улице толкаются юноши, в беллетристике вовсю завоевываются сердца.

Роман о влюбившемся инквизиторе.

Шестидесятая страница, и я сдуваюсь, жареная колбаса не полезна, но страниц пятнадцать признаний и воздыханий она без конкурентов у меня в голове.

ЗАКЛИНАНИЯ спасают.

Страх хотя бы убавляют.

Спиридон Желтоцвет,

повредивший в бою

сильнейшую правую руку,

убрался от колдуна Леонтия

несолоно нахлебавшись.

Рука у тебя не согнется,

магия ее прежней не сделает!

Спиридон глаза не выпучивал,

не скандалил,

обиду, Леонтий тревожится, он на меня

затаил.

Наполненное камнями

ведро на меня с крыши сбросит?

Недейственно, но я прочитаю.

«Ты, ведро, не попадай!

Летишь – мимо пролетай!».

74

Елец двенадцатого века. В его статусе я ковырялся, дефекты в прежних определениях подмечал.

Поле для компромисса, она… а что касается событий почти тысячелетней давности, это поле…

Профиль у меня довольно медальный.

Удачная фотография, куда-то за горизонт я на ней, похоже, гляжу.

Снимали на водохранилище, тучи нас с той женщиной накрывали… поплавать мы не полезли. Опасаясь ливня, дачники разошлись, берег очистился, и мне бы ей… Ельцом владела Рязань.

Чернигов!

Основная масса ученых голов склоняется, вы подсчитайте, к Рязани.

А ты, Воробьев?

Я ухожу с берега, не насытившись…

ДУШОЙ стал я неспокоен.

Захожусь от пустяков.

Гремевшая ключами служанка

Леонтию поначалу не докучала.