«Воробьев и Леонтий»

Ценим! Насколько мы вас ценим, мы вам покажем!

А ведь было, губы я когда-то раскатывал… нынче иду и мысли у меня в направлении для меня отрицательном.

От сроков, мне заявят, вы отстаете, продуктивность у вас, вы знаете, низковата…

Необходимое уплотнение. Оно в первую очередь меня беспокоит. Помещения коммерческим структурам сдают, и количество кабинетов уменьшается, отдельный, они могут решить, для меня слишком жирно.

Подселят ко мне Гурабуллина…

Татар из-за знания их роли в истории Руси вы, господин Воробьев, недолюбливаете?

Мне что татарин, что француз.

Трудись у нас специалист в якобинском терроре Гурье, я и Гурье в своем кабинете без малейшей бы радости встретил.

СЫН ли, дочка – хорошо.

Не бежит колдун топиться.

Сочтя это уместным,

Леонтий расскажет Глине о пережитом им

в ее отсутствие

откровении.

Мистическое оно!

Теперь я больше зарабатывать стану!

Как считаешь, одному мне еще не пожить?

Ради тебя и нашего новорожденного,

ведь деньги я вам!

Правильно.

Деньги. Уместным найду —

скажу.

Подходящая ситуация

так и не сложится – не сломаюсь.

Глина от меня родила!

Мне и расхлебывать.

81

В театральную мастерскую, мне сказали, есть возможность сходить, на студентов взглянуть в чешской пьесе. Весьма эротичной? Тогда побегу, поближе к сцене устроиться попытаюсь! Нет, на мелькнувшую грудь заманить меня нереально.

Крепкая драматургия, юные, не жалеющие себя актрисы, и кондиционер?

Все удовольствия… кто, Артем Геннадьевич, невеста вашего сына в спектакле играет? Ее я обещаю не вожделеть.

Разрешаете?

Двойственность, она будоражит, к началу я подойду.

УВЛЕКАЮСЬ, грешен я.

Отдаю всего себя!

Пришедшая за защитой от сглаза

Василиса Нехайская

была потрясена.

Нескончаемое, тянувшееся на одной ноте

заклинание колдуна Леонтия

ее изумило,

обескуражило,

позже Василисе оно надоело,

но сказать колдуну замолчать

она не посмела и долго

терпеливо сидела.

Узоры на своем платье рассматривала.

82

С тарелкой неопределенно пахнущего супа я уселся у нас, в нашей столовой, пораженным проявленной ко мне доброжелательностью.

Вперед меня, Воробьев, вы идите, по побуждению души я вас пропущу…

Сказавший мне это Степанычев родился в рабочей семье. Захотел стать историком, поступил на соответствующий факультет.

Исполнил мечту. В профессии ничего не добился.