Угрюм. Книга первая

Угрюм в этот момент подумал об ущелье, что, как раз было в том лесу, где мальчуганы готовились пройти своё испытание. Ущелье вобщем было, конечно чуть в стороне и для прохождения испытания не требовалось идти именно в него, а точнее не следовало даже, учитывая, что зверь, что там обитал не выпустил из ущелья пока никого. За последний год туда ушли двое из Становцев и оба не вернулись. Чем не шанс испытать настоящую мощь меча, ну а если встретит обычного волка, или Бера, то воспользуется охотничьим тесаком Годовита (который он передал, для испытания сыну) и копьём с острым медным наконечником.

Так экиперовавшись, закинув за спину туес, с тяжёлым «секретным» оружием, Угрюм вышел из селения.

С началом сумерек четверо парней собрались у большого костра на поляне за селением, рядом с идолом Велеса – Бога зверей. Угрюм, не смотря на свои лета, мало чем уступал остальной троице, немного ниже ростом, чуть уже в плечах, ещё высокий не «сломанный» голос, совсем моложавое личико, с ясными, как безоблачное полуденное небо, глазами и копна густых ярко русых, солнечных волос.

Но та воля, что от него исходила не давала повода усомниться, что он готов к испытанию наверное даже больше остальных.

К костру подошел старейшина, по совместительству бравший на себя звание и обязанности ведуна, старший сын главы рода селения Стана (ныне уже покойного) – Станослав. В руках держал здоровенную чашу с зельем, запах от которого обжигал за версту.

До темноты они глядели в огонь и пили поочерёдно из чаши огненную жидкость, обжигая нутро. Когда стемнело Станослав стал нараспев читать заговоры и наговоры, торопился, ночь была совсем коротка, а до наступления первого света на виднокрае нужно было успеть всё прочитать. Бросал в огонь щепотки странных трав, о которых впрочем Айя рассказывала сыну.

Скоро дурман овладел четырьмя юнцами и Угрюмом в частности.

Перед глазами мальчишки поплыли мутные образы, разрывая постепенно связь с реальностью.

Образы, то расплывались, то объединялись в какие-то видения, чтобы через пару ударов сердца, опять растворится. Окружающие звуки пропали, запахи притупилась, весь мир менял очертания.

Слова Станослава были уже где-то совсем далеко, но вдруг его образ, немолодого седовласого мужчины с шрамом на лице, облаченного в шкуру Бера, возник прям перед глазами Угрюма.