Дикая яблоня. Пасторальная симфония

Меня всю жизнь душа подталкивает к стихам, а теперь ещё и к прозе.

Я работала в Департаменте образования инженером по технадзору, курировала учреждения образования по югу Кузбасса – школы, детдома, детские сады.

Красота матушки Сибири даёт сердцу много любви, эмоций. Насмотрелась, надышалась, и стихи приходят ко мне постоянно.

А какие они, судить вам, дорогие мои читатели.

Надеюсь, что мои строки затронут струны вашей души.

Желаю всем мира, добра и любви!

Татьяна МИШИНА

Дикая яблоня

Повесть

Я камни соберу, фонтан построю

И струны звонкие его настрою.

Как тетиву, я натяну фонтана струи

И по местам расставлю все статуи.

Прохладу струй тех сильных, дерзких

Пусть укротит пара ладошек детских.

    Татьяна Мишина

Мне нравилось смотреть ему вслед, когда он уходил по длинному коридору. Заведующий гороно Мелер Виктор Андреевич был похож на актёра и писателя Михаила Жванецкого.

Такая же фигура, рост, возраст и старенький портфель, который он слегка раскачивал.

Поднималось настроение, даже если минуту назад он долго и нудно отчитывал за что-нибудь. Неожиданно обернувшись, он увидел, что я улыбаюсь: «Ну, вот! Она ещё и смеётся. Зайдёшь ко мне в кабинет!»

В кабинете у него было самое безопасное место. Там ему было не до меня.

Я не боялась, что получу разнос, так как посетители и звонки совершенно не давали решать служебные вопросы, и я часто подолгу наблюдала за тем, как он общается с людьми. Это могло продолжаться часами.

И я незаметно исчезала.

Виктор Андреевич иногда звонил и спрашивал: «А ты куда пропала?»

Я снова поднималась в приёмную, но всё повторялось с начала.

«Татьяна Николаевна, в 10 часов будет совещание по вопросу ремонта учреждений гороно. Вы обязательно должны записать все проблемы, которые необходимо срочно устранить», – сказал шеф.

Проблем хватало всегда. Я работала в гороно инженером по техническому надзору. Это совещание прошло строго и тихо. А обычно посетители и звонки мешали работать.

Он выслушивал каждого приходившего, держа телефонную трубку около уха. И там, в трубке, тоже шла отдельная беседа. При этом он так умел держаться, что никто не обижался и даже не замечал второго разговора. Он больше слушал, чем говорил. Ни разу не сказал невпопад. Многим он помогал. Я не понимала, как можно услышать всех сразу? Иногда какая-нибудь пожилая женщина начинала свой рассказ с рождения своего дедушки, он кивал головой и никогда не перебивал.