Научи меня спать

Дядя Джон вошел следом за мной и направился к столу, потирая глаза, высыпал пару ложек быстрорастворимого кофе в чашку.

– Я могу готовить тебе кофе по утрам, – сказал я, – Ты же любишь свежесваренный.

– Все нормально, – отмахнулся он и улыбнулся, – Все наладится, мы уже это проходили, когда ты был маленький, после тебя Олли просто сокровище, она хотя бы спит.

Мы, улыбаясь сели завтракать. С появлением Олли дядя Джон просто светился счастьем, несмотря на недосып, наш переезд и поиски работы.

– Выключался сегодня? – спросил он с интересом.

– Нет, – я покачал головой, – Вчера да, минут на 15, но сегодня я дежурил у колыбельки, поэтому даже не настраивал себя.

– Ничего, теперь нас трое мечтающих о сне, в твоей команде прибавилось.

Мы тихо рассмеялись.

– Жду тебя в машине.

Дядя Джон по-прежнему подвозил меня с утра, это немногое из того, что может напомнить нам прежнюю жизнь.

– Месяц назад я вез тебя в школу, а сегодня на работу. Глазом моргнуть не успею, как Олли побежит в детский сад.

– Я и сам о таком даже подумать не мог.

Перед вылетом Стэп передал мне новый паспорт, понимаю, что он вряд ли был получен законно. Документально мой возраст увеличился на пять лет, поэтому Ханна и дядя Джон автоматически перестали быть моими опекунами. Теперь все документы я мог подписывать сам, это исключало риск попадания в подобные учреждения, плюс нас не могли запугать лишением опекунских прав. Для меня это значило даже больше, чем безопасность.

Во-первых, я наконец мог не стесняться несоответствия своего возраста и внешности. Я начал больше принимать себя. Мне не было жаль этих пяти лет, ведь я прожил каждую минуту своей 17-летней жизни, поэтому, по сути, мне и было 22 года. Во-вторых, я наконец, смог найти работу, в статусе подростка это было сделать проблематично.

Мы решили, что пока моя история не забудется, или пока я не научусь спать, дорога домой нам закрыта. Кстати, небольшие результаты у меня уже были. Пару раз в неделю из-за сильной усталости или любого стресса я чувствовал потемнение в глазах и слабость, но уже научился успевать принимать сидячее положение, а один раз умудрился даже лечь.

Время вынужденного отдыха увеличилось, но это не было настоящим сном. Во-первых, я все видел и слышал, во-вторых, это состояние настигало меня внезапно, доставляя социальные неудобства. Например, в первый рабочий день от непривычной физической нагрузки я вырубился прямо на кухне.